Прощай, Медвежья лощина

Все в порядке. Уже и лицо не такое бледное.

– Позови кого-нибудь, чтобы перенести больного, – сказал Светояр, снимая с себя передник. – А ты…

– Да, знаю я! – Милалику раздражало, когда ей постоянно указывали, что делать. Как будто она сама не знает! – Инструменты обработаю, стол отмою, помещение проветрю. Так?

– Не сердись, я просто становлюсь занудой. Наверное, старею.

– Ага, в девятнадцать лет уже старик!

– Знаешь, мне кажется, что здесь, в этом времени, год за три идет. Тебе не кажется?

Милалика на миг задумалась.

– Не кажется, а я точно знаю, что здесь быстрее взрослеешь. Некому и некогда с нами нянчиться. Взять Греслава, – Милалика кивнула в сторону раненого. – У нас там, в двадцать первом веке, он бы сейчас кандидатом в мастера спорта был, бился бы на татами бесконтактно, в институте физкультуры учился…Мама бы ему рубашки стирала, завтрак готовила, беспокоилась бы, когда он вечером с тренировки задерживается. Скажешь, не так? А здесь он командир полка, лучший мечник, доверенное лицо князя Светослава.

За подвиги можно Героя России давать. А возьми тех, кого с ним вместе в воины посвящали: уже опытные бойцы, защитники, уважаемые люди.

– Точно, – Светояр вытер руки. – Жизнь здесь проще, а требует от человека напряжения всех сил. И почему-то здесь быстрее и ярче проявляются способности и таланты.

– Наверное, потому что никто тебя в двенадцать-тринадцать лет ребенком не считает, и дают не только свободу самовыражения, но и внушают, что без него не обойтись, каким бы делом он ни занимался.

Долг, ответственность – здесь не слова, а поступки. О, Греслав очнулся!

Пациент и вправду открыл глаза.

– Ярик, – выдохнул раненый. – Дружище, как я рад тебя видеть. И тебя Милалика…

– Ты нам это уже говорил, – Светояр положил руку на грудь больного, чтобы тот и не пытался самостоятельно встать. – Как себя чувствуешь?

Тот помолчал, прислушиваясь к себе.

– Дышу.

– Это хорошо! Где-нибудь болит?

– Грудь.

– У тебя ребро сломано. Пришлось концы соединять.

А потом еще воздух их плевры убирать. Короче! Несмотря на то, в каких условиях все происходило, и кто тебе делал операцию, ты жив! Я рад!

– И я, и Мыська, и все будут рады, как только мы сообщим! – Милалика не удержалась и чмокнула Греслава в щеку. – Сейчас тебя перенесем к Светояру, ты у нас пройдешь курс реабилитации. Поэтому не думай, что тебя отпустим раньше, чем через месяц.

Греслав молча улыбался. Он был среди своих.

…Макошка чуть не плакал.