Копи Хаджибейского лимана

Услышав такую чушь, она даже оторвалась от своего любимого моря и повернулась к мужчинам.

– Туча! Ну ты хоть слово скажи! – воскликнула вдруг она, бестактно вмешавшись в разговор. – Суббота, Дерибасовская, восемь вечера! Да в это время там демонстрация, настоящая толпа! Разве можно так глупо рисковать на глазах у всех? Давно прошли времена Японца. К тому же в этом доме не только ломбард расположен, но и другие серьезные конторы. А потому рядом со входом в Горсад, со стороны решетки, особенно в это время, будет торчать вооруженный милиционер!

– А ведь за дело! – хмыкнул Туча.

 – Суббота, у вечер-то такой гембель, шо увидят, где ходют четверо с пушками! Тю! Всем вам будет за вырви ноги!

– Ну, а когда ломбард брать, раз не вечером? – насторожился Кагул.

– И с Гаванной заходить нельзя, надо со стороны Горсада, – так же решительно продолжила Таня. – Там вход в парадные, в жилые квартиры, есть. Можно на чердак – а оттуда, через слуховое окно, добраться уже до ломбарда.

– Ты до Алмазной ушами заслушай, – серьезно сказал Туча.

 – Она дело говорит! Опыт. Та ще шкура, таких швицеров бомбила та обувала, шо и в твоих подметках не покажутся! Так шо за уши заслухай!

– И четверо мужчин – тоже нельзя, – Таня вдруг поняла, что страшно нравится себе самой. Она продолжала: – Четверо мужчин сразу привлекут внимание. Люди насторожатся. Особенно если те войдут все вместе. По-другому надо! Например, семейная пара и двое носильщиков, которые вносят и выносят вещи. И утро! Обязательно утро, лучше восемь утра.

Тогда на Дерибасовской и в Горсаду совсем не много гуляющих. Можно пройти незамеченными.

– Хорошо, допустим… – задумался Кагул. – Восемь утра – согласен. А где семейную пару взять? Женщина – она ж тот еще гембель! И простую торговку с Привоза не возьмешь. Где ж сыскать?

– А я на что? – улыбнулась Таня, наконец высказав то, ради чего и затеяла весь этот разговор. – Скучно мне жить стало. Я за милую душу пойду!

– Тю! Ну наше вам здрасьте! – всплеснул руками Туча. – Напялила до пятки шкарпетки, да в пламя! Алмазная, ты такой гембель, шо хуже геморроя! Шо ты до шухера все лезешь и лезешь, бо черт пятки щекочет! У тебя дочь растет.

Живи да не болей! Так нет, она мине делает вырванные годы за куриные гланды! Угомонися, ангина!

– Скучно мне жить стало, Туча, – с тоской снова произнесла Таня и вдруг вспомнила, что уже говорила ему эту фразу, и не один раз, все повторялось. – Жить, как все, я не могу. Так уж карта выпала, Туча. Моя всегда крапленая.