Копи Хаджибейского лимана

Что уж тут поделаешь. Да и не могу я иначе, ты знаешь. Просто не могу никак.

Туча нахмурился, и Таня поняла, что он понял все правильно. Он всегда понимал все правильно – по душе ее и по глазам.

– Ох стервозная ты баба, Алмазная… Шо тот швицер в заднице! – тяжело вздохнул Туча и повернулся к Кагулу. – А до риску шо?

– А риску не будет, если одного человека с подводой – фургоном на шухере оставить, – снова вмешалась Таня, не дав Кагулу и рта раскрыть. – Двое носильщиков и мы – за семейную пару. Ну кто милицию звать станет, когда люди в квартиру грузят или выносят какие-то свои вещи? Кто б позвал? Ты б позвал?

– Мы пару стволов возьмем – на всякий случай, – сказал Кагул, не сводя с Тани восторженного взгляда, – да перья за голенищем… Выдержим и шухер, коли шо.

– Не понадобится, – решительно сказала Таня, – ломбард в десять утра открывается. Я знаю.

И тут же покраснела, поняв, что выдала себя с головой. В самые тяжелые моменты жизни она не раз ходила в этот ломбард и закладывала какие-то мелочи – драгоценные колечки, серебряную посуду.

И не всегда выкупала их назад… Жить с ломбарда было унизительно. Таня никому не признавалась в том, что таким способом пыталась выжить. Вся душа ее просто переворачивалась от соприкосновения с нищетой. А ломбард и был символом этой страшной, пугающей, подстерегающей ее нищеты, от которой столько лет она пыталась уйти.

Но мужчины не поняли ее смущения. Они не понимали таких жестоких, рвущих женскую душу мелочей. И у Тани немного отлегло от сердца.

Туча с Кагулом внесли еще некоторые коррективы в ее план, но в целом он был принят на ура. В ломбард было решено идти в восемь утра в субботу.

Случилось так, что в четверг жена одного крупного и известного комиссара проигралась в карты в одном подпольном игорном доме в дебрях Косвенной. Это был дважды скандал. Во-первых, потому что проигрыш был очень крупный. В отчаянии от такой жуткой суммы жена комиссара напилась и устроила в заведении дебош, причем такой, что ее еле выставили. А во-вторых, она ни за что не могла признаться мужу в таком крупном проигрыше.

В последний раз он прямо заявил, что ему легче прострелить ей голову, чем выплачивать эти бесконечные карточные долги. Причем его никто не посадит. А потому жена страшно боялась признаться супругу и тем более озвучить сумму.

Поэтому, протрезвев утром, она придумала следующую комбинацию. В домашнем сейфе мужа лежала тиара с гранатами и бериллами, отобранная при обыске какой-то еврейской семьи.