Академия любви и ненависти

– Роберт, – шепчу испуганно, когда вдруг доходит, что я сижу в луже остывшего чая, который всё ещё растекается по столу, падает тяжёлыми каплями на деревянный пол. А на мне лишь штаны и остатки майки. Очень скудные остатки. Мало что прикрывающие.

Мгновение – и он собран и деловит, спокоен и уверен в себе, даже дышит размеренно и тихо. Только чернющие глаза выдают бешеное возбуждение. Может, есть ещё доказательства, но он уже отстранился, а я ни за что не опущу взгляд, чтобы проверить.

– Ещё один урок – нельзя провоцировать мужчину.

– Запомню. – Мой голос срывается, подводит. Я слишком ошарашена взрывом страсти, сбита с толку. Не знаю, что делать. Бежать некуда – мы заперты в одной спальне.

Роберт едва заметно шевелит пальцами, и жидкость со стола и моей одежды исчезает без следа.

– Ты всё равно сегодня спишь на полу, – произношу, безуспешно стараясь добавить ехидство, которым обычно прикрываю смущение.

– И не мечтай, – отвечает он так, что становится немного легче. Спорить с ним куда проще, чем целоваться.

Он подзывает пальцем свою майку и надевает на меня, но из-за разницы в габаритах толку от неё немного. Спрыгиваю со стола, бегу к шкафу, практически ныряю в него, чтобы переодеться в своё, и уже куда увереннее прячусь под одеяло, начиная подворачивать края.

– Никогда не спал с мумией, – язвит Роб.

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз, – отвечаю занудным тоном.

Он ложится рядом, не удосужившись вернуть на тело майку, которая хоть немного мешала бы моему любопытству.

– Не крутись, – командует Роберт и просовывает свою ручищу под ворох ткани, в котором я прячусь. Куколка с гусеницей внутри послушно меняет дислокацию. Носом упираюсь в один из накопителей, который недовольно колет меня нелюбимой стихией.

– Роберт, твои камни меня обижают, – жалуюсь я, потому что более безопасной темы для беседы сейчас не существует.

– Они мстят за меня, – добродушно шутит он. – Спи. Скоро подъём.

Раздражённо думаю, что спать, когда тебя душат в объятиях, суют в нос жестокие коварные камни, ещё и командуют с утра до ночи, не дав наесться печеньем, невозможно, но выключаюсь почти сразу, убаюканная его присутствием и дикой усталостью, которая наваливается гранитной плитой.

Просыпаюсь в гордом одиночестве и до сигнала подъёма, чего со мной ещё ни разу не случалось.