Голем

Голем

Александр Рубер

Голем

Председательствующий, Великий магистр тауматургии доктор Адамус,  одетый в длинную мантию, в тщательно завитом парике и традиционном островерхом колпаке, взял изящный деревянный молоточек и, подобрав широкий рукав, аккуратно постучал им по кафедре.

– Внимание! – раскатистый голос председателя звучал куда громче стука молоточка, – очередное заседание по обсуждению перспектив Голема объявляю открытым!

– А они есть? – спросил ехидный молодой голос с одного из последних рядов зала.

– Спокойствие! – тут же гаркнул председатель. – Воздержитесь от неуместных вопросов, – с явным недовольством продолжил он, – иначе вам придется покинуть зал.

Доктор Адамус повернул голову к двум слугам, стоявшим у широких и высоких, отделанных бронзовым литьем дверей в правой стене зала.

– Приведите Голема! – скомандовал он.

Слуги медленно распахнули двери. Сначала из темноты послышались шаги – медленные, тяжелые, от которых даже слегка задрожали массивные люстры под потолком зала.

Глиняный гигант не спеша и, казалось, неуверенно, прошествовал на площадку между двух колонн в правой части зала и остановился. Слуги закрыли двери и застыли, стоя рядом.

– Мда, – протянул один из сидящих, пожилой маг в мантии и шляпе, поправляя пенсне в золотой оправе, – хуже, чем я думал.

Голем действительно выглядел неважно. Формы его были грубы, а от когда-то покрывавшей большую часть Голема глазури остались только следы. Во многих местах глина растрескалась и поменяла цвет, отчего казалось, что охристый гигант пошел темно-коричневыми пятнами. На поверхности виднелось множество мелких рытвин, кое-где встречались и более крупные, похожие на следы от ударов – или от отвалившихся кусков.

И это были только внешние признаки – в последнее время, примерно лет сто, Голем действительно чувствовал себя неважно. Он периодически, по крайней мере раз в десятилетие, стремительно покрывался трещинами, почти терял способность двигаться и впадал в глубокую депрессию, отказываясь выполнять команды – так казалось со стороны, ведь говорить Голем не умел. Через некоторое время он вроде бы шел на поправку. Силы возвращались, трещины замазывали.