Академия любви и ненависти

Знаю, что любому человеку приятны комплименты, и Роберт – не исключение. В данном случае я не лукавлю, он их заслуживает. Но всё же немного льщу. При других обстоятельствах не стала бы так нахваливать.

– Эли, – странным голосом произносит он куда тише, чем прежде.

– Да и вообще! – восклицаю уверенно. – Ты же ну просто глыба льда. Какие в тебе могут быть чувства? – В его глазах вспыхивают опасные огни, и до меня наконец доходит, что последние фразы напоминают провокацию. – Роберт!

Он оказывается рядом раньше, чем я произношу его имя.

Только он не собирается ничего объяснять словами. Сталкивает наши губы, удерживая меня за шею. Обжигает дыханием. Сводит с ума неласковым вторжением, властным, покоряющим.

Я дёргаюсь, изгибаюсь, вжимаясь в него грудью ещё сильнее. Плавлюсь от прикосновений.

Сильные руки скользят по коже, заставляя её пылать. Словно из нас двоих именно ему подчиняется огонь.

Трещит ткань моей майки, без сожаления разорванной.

Я зарываюсь пальцами в его шевелюру. Тёмные шёлковые пряди дразнят, обжигают рецепторы. По венам стремительно бежит кипяток, щедро сдобренный любовным зельем и хмельным дурманом.

Тянусь к его одежде. Такой ненужной. Лишней.

Он отстраняется на мгновение, чтобы содрать с себя майку, швырнуть в глубину комнаты, не глядя. И я смотрю. Липну к нему взглядом. Тёмным и сумасшедшим. Огненным. Жарким.

До чего красив. Нереально. Невозможно красив и притягателен.

Накопители на его груди блестят, подсвечивая, подкрашивая своими цветами атласную кожу, выделяя каждую мышцу. И я не в силах сдержать порыв. Провожу рукой по крепкой шее, груди, пальчиками обрисовывая каждый самоцвет, спускаюсь к рельефному прессу.

– Кори. Эли… – шепчет сбивчиво Роберт и вновь тянет меня к себе, целует лихорадочно и горячо, сжимает в объятиях. И эта его ошибка, столь редкая, уникальная, почти невозможная, окончательно сводит с ума.

Он тоже утратил контроль.

Ладно я, но Роберт утратил контроль! Ледяная глыба! Айсберг!

И эта мысль неожиданно отрезвляет. Совсем чуть-чуть. Немножечко. Но я вздрагиваю в его руках, тем заставляя его остановиться, осознать произошедшее.