Осколки

Он жмется к жене ночью и ждет, когда само все пройдет и улучшится. Он труслив и завистлив, но бездеятелен. Он верит в силу святых мощей предков и в гипнотическую правду картинки на экране. Верит сказкам и любит сальные анекдоты, от которых ржет, как лошадь в стойле, и икает, и тогда его переполненный вредными бактериями живот трясется мелкой дрожью. Он любит крепкие слова и бумажные грамоты с печатями, выданные за «особые заслуги». Он вешает их на стену и думает: «Не все так плохо, как говорят. Поживем – увидим, а Навальный – дурак, и так ему и надо».

А внутри все еще жива мысль: «Рвануть отсюда, что ли – только вот куда, да и язык учить лень. Да и все равно и там проблемы – беженцы, безработица, однополые браки – тьфу! В нашем болоте лучше! Вот Усманов показывает свои дворцы на тьюбе – и пусть другие посмотрят, как у нас в России жить можно, на зависть гнилому западу с их гнилой демократией. А у нас – стены из золота и столы с инкрустацией, а стены-то музейными картинами увешаны.

А раб? Да пусть живет! Мы уже сроднились с ним, да и без него ведь и рай в шалаше раем не покажется, верно?

К 100-ЛЕТИЮ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Порядок раньше был таков:

Богатство – для богатых, а для бедняков

Бог, царь и церкви утешенье,

Да русской, горькой водки штоф,

Что б не упасть от истощенья

И не сойти с ума от тяжести грехов.

И был порядок, и жила страна,

Хоть и не счастлива она,

Но все ж – жила. Лукавый- воровал,

Царь – правил, а народ ворчал,

И граф Толстой о Боге все писал.

И Бог Толстого – на него он не серчал,

А только слушал, и России все грехи прощал.

Но вот Она пришла – не дева, ну и не жена,

Не русская… Француженка? Иль немка?

А,  может,  древней иудейской крови

Та барышня была? Но дело в том,

Что Вся в рванье и с флагом красным,

С мальчишкой маленьким при ней

И речью – дерзкой и опасной.

Она в России принята была

И стала вдруг хозяйкой в ней.

Так Революция в семнадцатом прошла,

И дедов тот порядок – добрый иль не добрый —

Она метлой безжалостной смела,

Но новый – справедливый и достойный —

Построить так и не смогла.

Семнадцатый царя унёс, унёс и Бога

Снёс бюрократов старый пантеон,

Но, проложив кровавую дорогу,

Не создал нового порядка он.