Хромые боги

 – Но ведь вы, интеллигентный человек, специалист, – понимаете необходимость образования. В самом широком смысле этого слова… Вы должны знать, что это не прекраснодушие, не просто лозунг. Если мы хотим, чтобы на Земле больше никогда не повторилась такая ужасная война, мы все должны желать, чтобы люди переменились. Чтобы они стали таковы, что не смогли бы убивать друг друга. А со мной все просто. Если у человека нет предназначения, – я имею в виду высокой, не сиюминутной цели, – то зачем он живет…

Дима посмотрел на соседа.

Инженер лежал тихо, положив руку, сжатую в кулак, тыльной стороной себе на лоб.

– Вы не согласны? Вы считаете, я – наивный мечтатель? – тихо спросил Дима.

Колеса без устали отчеканивали расстояние на стыках рельс; вагон покачивался; за окном в черноте медленно ползла очередная синяя искра.

– Но ведь нас таких тысячи, миллионы… Мы такое поколение. Мы хотим этого и готовы от многого отказаться. А в человеке все есть. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй»*.

Нельзя ему отдать и нынешних ребятишек, вы понимаете это? (…стозевно и лаяй»* – эпиграф к «Путешествию из Петербурга в Москву» А. Радищева)

– Я вам скажу… – инженер повернул лицо к Верховникову. – Если вы готовы меня выслушать. У меня тоже есть высокая цель.

– Я готов. Но если это – государственная тайна…

– Это – тайна, но совсем другого рода. Мне не запрещали о ней рассказывать. Сам характер информации таков, что широкое разглашение не будет способствовать успешному исполнению моей функции.

Я сам накладываю на себя ограничения. Но почему бы мне не поделиться с вами – с прекрасным и чистым человеком, тем, ради чего я существую.

Дима покраснел. Хорошо, что собеседник этого не видел. У него сейчас должно было быть совершенно глупое выражение лица. Если не самодовольное.

– Начну с самого главного, – сказал Оскар. – Приготовьтесь. Я не человек…

– Что вы под этим подразумеваете? – Собеседник сделал паузу, чего-то явно ожидая, а Дима не понимал, куда он клонит.

– Я буквально это и хотел сообщить. Я не человек.

– А кто же вы? М-м… инопланетянин? – Дима постарался, чтобы его голос звучал ровно. Он не хотел задеть любопытного попутчика. Он понимал, что это какая-то необычная игра, может психологическая. И начинающий учитель пытался найти верный тон, ему было очень интересно и не хотелось эту игру испортить. Он даже успел подумать, как будет рассказывать об этом происшествии Лидочке.

– Нет.