Грехи и молитвы

Тогда отец Никола дрожащей рукой вывел на листе аккуратные буквы:

«Он убил своих родителей и вырезал себе сердце».

И тут же, едва только Карл закончил читать, отец Никола схватил лист бумаги, смял его и кинул в камин. Огонь тут же обжег края бумаги и в один миг уничтожил ее, потрескивая и искря. Последним словом, которое разглядел в огне Карл, было «сердце».

«Безумие», забилась в голове Карла мысль, «безумие».

– Этого не может быть,– прошептал он пересохшими губами. Отец Никола поднял на него глаза, и Карл ужаснулся, насколько усталыми и потухшими они выглядели.

– Но это случилось,– тихо сказал священник.– И случится вновь. Скажите, брат мой, вы понимаете, что это значит?

– Что это ритуал,– так же тихо, почти благоговейно отозвался Карл. – Ритуал призыва.

– А кто обладает такой силой, что жертвой ему служат сердца невинных?

У Карла закружилась голова. Ему казалось, что помещение плывет, вращается и размывается, превращаясь в классную комнату, в которой юный Карл Марино, тогда еще совсем неопытный клирик, провел столько утомительных часов.

«И было их четверо: Люцифер, что утренней звездой именовался, Левифан, что повелевает морями и морскими тварями, Сатана, препятствующий замыслам Божьим, и Белиал, что есть суть всего зла. И подчиняются им все твари демонические, включая князей Асмодея, Астарота, Маммона, Вельзевула и иже с ними. И сеют они великие хаос и разрушение и пожирают сердца невинных, дабы преумножать свою силу…»

– Святой отец? Карл? С вами все в порядке? – отец Никола тряс Карла за плечо и чуть не плакал.

– Мне нужно в Ареццо,– прошептал Карл.– Мне нужно туда. Я должен хоть что-то сделать, помочь людям.

– Один? – на лице Никола было выражение священного ужаса.– Но, брат мой, вы один…

– Послушайте, вы сможете отправить письмо во Флоренцию? Я расскажу архиепископу, что случилось, а сам отправлюсь в Ареццо.

«Высокопреподобный Абеле, простите, но я должен быть там. Градара подождет, и этот странный мальчик тоже. Но если я не попаду в Ареццо, я не прощу себя».

Так думал Карл, пока наспех сочинял письмо архиепископу. Все это время отец Никола сидел подле него, сжимая в руках четки, и тихо молился. Наконец, Карл закончил и вручил письмо священнику, а тот, в свою очередь, бережно спрятал его в карман.

– Я передам письмо на рассвете,– сказал Никола.