Епитимья

В правой руке бегущий сжимал пистолет, а левую засунул в прореху между поблёскивающими дорожками «молний». А когда осторожно, на секунду остановившись, он вытаскивал ладонь, она была алой от крови.

Он вытер ладонь о парапет, взглянул на каменные ступени, куда так и тянуло присесть; потом закашлялся и сплюнул кровью. Ловя сухими губами воздух, с трудом приподнял голову и увидел, как тяжело ползут на юг тучи. Снизу они были озарены электрическим заревом никогда не засыпающей Москвы. Казалось, что свет испускают и бесчисленные цветы каштанов, которых было так много кругом.

Даже здесь, в центре, тянуло зеленью, мокрой травой и подстриженными кустами. Какие-то из них окидало белыми мелкими цветками, и они пахли очень сладко. А рядом, в неоновых витринах дорогих магазинов, на шёлке и бархате сияли неживые цветы. «Как в гробу», – подумал раненый, качнувшись и с трудом устояв.

И плавали в витринах, среди серо-сизой мути, мужчины-манекены, от вида которых ему стало жутко.

Любая человеческая фигура сейчас олицетворяла собой смерть. А он страшно ослаб – мощная шея уже не держала остриженную ёжиком голову, которой он когда-то разбивал кирпичи. Кроме того, он сильно ударился затылком об асфальт – там, у стадиона.

Внезапно тело стало лёгким. Огни перед глазами вытянулись в светящиеся стрелки. И он потерял сознание, инстинктивно нажав спусковой крючок своего пистолета. Оружие было снято с предохранителя, и поэтому щёлкнул выстрел.

Теперь патронов не осталось совсем – даже для себя. И пропал, оказался бездарно упущен последний шанс на спасение. Распорядиться своей жизнью раненый теперь уже не мог…

Но выстрел вернул беглеца к жизни. Он рванул ворот бирюзовой, залитой кровью футболки, сунул тёплый пустой пистолет в карман куртки и снова побежал. На всякий случай он пошарил в карманах, хотя патроны россыпью никогда не носил. Нет, точно, всё кончено. Бывшие дружки сейчас где-нибудь, у метро «Краснопресненская» или у закрытой «Баррикадной»; с минуту на минуту они будут здесь.

Эту часть Москвы он знал плохо. Может быть, поэтому и был вызван сюда для ликвидации. Но сейчас мысль заработала предельно ясно. Вспомнилось, как ездили они с другой компанией в магазин «Рибок» – вот он, за Садовым, угол улицы Воровского. Значит, нужно вспомнить эти переулки и улочки с сиренью, каштанами и тополями; уютные дворики, низкие особнячки.