Красная Книга

Сначала могло показаться, что он испачкан, прямо-таки вывалян в грязи и репьях. Но, когда он подошёл ближе, стало понятно, что костюм задумывался как кусочек леса, в который мог облачиться человек, чтобы раствориться в чаще, притвориться лесным духом, лесовиком.

Вооруженный коротким луком лесник не проламывался сквозь кусты, а исторгся из них. Заросли выплюнули его в дюжине шагов от Нинсона. Воронёный клювик стрелы смотрел Ингвару в живот. Тетива едва натянута. Тугому короткому луку хватит и этого малого натяжения.

По измазанному тёмно-зелёной краской лицу нельзя было прочесть намерений. Только сумасшедшие зверино-яркие глаза сверкали из темноты. Стрелять он не собирался, это Ингвар чувствовал. Но спустить тетиву мог без колебаний. Это тоже явственно ощущалось.

– Ну? – произнес Нинсон и подивился тому, каким деревянным стал голос.

Человеку, не знакомому с подоплёкой промёрзших костей и голодной тошноты, голос Ингвара казался деревянным, но совсем на другой манер. Не задеревеневшим. А деревянным в самом лучшем смысле этого слова – спокойным, ровным и твёрдым.

Лесник ослабил тетиву и согнул плечи в лёгком поклоне.

– Я Кин. Я провожу вас в лагерь. Гэлхэф, милорд.

Однако после этих слов Кин никуда не двинулся. Он оставил стрелу под указательным пальцем и достал из-за ворота трубочку на тонкой цепочке. Трель разлетелась по округе. В хитром свистке трепыхался маленький шарик. Перепуганные птицы шарахнулись с веток над головой лесного охотника.

Ингвар с болью подумал о костяной свистульке, которой пользовалась Тульпа.

– И тебе гэлхэф! – Нинсон ещё дружелюбнее поприветствовал лучника во второй раз. – Идём скорее к огню.

На поле ещё держались сумерки. Под плотным пологом ветвей уже настала ночь. Фиолетовые треугольники неба там и сям, да красный треугольник костра невдалеке. Ингвар уже не беспокоился о ветках, всё равно в темноте их не отвести. Только прикрывал глаза от хлещущих теней и старался не сбиться с пути.

Уголёк мерцал янтарными люмфайрами глаз, которые ничего не освещали.

Ингвар слышал, как Кин возится с медвежьей шкурой, а потом идёт за ним. Но вскоре лёгкие шаги привычного к лесным тропам часового исчезли. Ингвар чувствовал, что Кин неподалёку, и ожидал, что парень подаст второй условный знак – подудит в свисток, как полагается, подходя к лагерю. Но лесника было не видно и не слышно. Тогда Нинсон сам обозначил своё присутствие, ещё до того, как вышел на поляну.

– Добрый вечер! – громко сказал он.