Федерика ди Альто Адидже, маркиза с грустною судьбой. Пьеса

Поют скворцы и, прядая ушами,

Почуяв волю, рысью конь бежит.

И предо мною росными лугами

Под ясным солнцем добрый мир лежит.

Свобода и простор поют мне песню,

Мне опостылел двор и политес,

Для герцога скачу за доброй вестью,

Я тысячу сыщу ему невест».

Настроение Пьетро стало налаживаться, невзгоды и заботы отступили, и он полностью отдался на волю провидения. Путешествие началось…

Лукреция, в грустных размышлениях бродившая у городской стены, вдруг узнала знакомую фигуру, скачущую прочь от городских ворот.

«Ну, вот и все: окончен наш роман.

С корнями вырвал все цветы надежды;

В душе опустошенья ураган,

Лишь черные остались мне одежды.

Мне до скончанья дней под сводом кельи

Молить Мадонну о спасении души

И вспоминать любимого в постели

От мира суетного в праведной глуши.

Умчался вдаль с попутным ветерком,

С любовью не взглянул, не обернулся.

А я за ним готова босиком,

Моля святых, чтобы ко мне вернулся».

Лукреция со слезами на глазах смотрит в сторону быстро уменьшающейся фигуры Альберто и, когда он скрывается за горизонтом, направляется к стенам монастыря святого Августина.

Глава 8. Встреча со смертью

Пользуясь тем, что ехал по личному указу герцога на постоялых дворах ди Альберто без проволочек получал свежего коня, провиант и ночлег, но, как ни странно, через пару дней пути Пьетро стало казаться, что за ним кто-то следит. Смеркалось…

«Мне кажется, я не один в дороге.

Вспорхнёт ли птица, или конь заржёт,

Какая-то свербит в душе тревога,

Как будто кто-то по пятам идёт.

Сие разведать следует скорее:

Там балка впереди, с конём я схоронюсь,

Я буду терпеливей и умнее,

И правды от лазутчика добьюсь.

Вот в темноте пятно чернее ночи,

Ты пеший? Коннный, видно по всему.

Да кто ж такой? Узнать хочу, нет мочи.

Врагом моим стать не желаю никому.

Смотри, как осторожен, взглядом водит,

Узду от звона обмотал тряпьём.

И статен и силён, по виду воин,

Ну что ж, пока он нужен мне живьём».

Пришпорив коня, Пьетро выскочил из лощины и сразу же направил острие своей шпаги в грудь лазутчику.

«А ну, каналья, отвечай: кем послан.

Клинок мой быстр, рука моя тверда,

Ты мною ещё засветло опознан,

Коли убью, не будет и вреда.

За мной ты много дней идёшь, собака.

Ты осторожен, ловок, смел, хитёр.

Ты, может быть, прекраснейший рубака,

Но нежеланный нынче визитёр.