Форпост в степи

– И вы здравы будьте, гости дорогие, – с поклоном ответили встречающие хозяева.

– Ваш товар – наш купец, – в один голос заговорили Никодим и Прасковья. – У вас девка – у нас молодец.

Григорий, окинув сватов взглядом, недоуменно рявкнул:

– Погодь, а жених-то где?

– Дома остался, – объяснил отсутствие сына Авдей Барсуков. – Прихворнул от радости-то! Эй, Макарка, сынок!

Макарка Барсуков вбежал во двор с большой корзиной, перевязанной бечевкой.

Никодим поднял крышку: в одной половине ее стояли три огромные четвертные бутыли, в другой – свертки, банки, коробки и коробочки с закусками, пирогами и печеньем.

– Примите наше подношеньице, сваты дорогие, не побрезгуйте, – протянул он корзину встречающим хозяевам.

– Айдате все в избу, – засуетились Комлевы. – На пустой желудок важные дела не решаются!

Не успели сваты и гости рассесться за столом, как с улицы послышалось удалое бренчание на балалайке, и в дом ввалились родственники Комлевых из Илека-городка.

Старший брат Егора, Поликарп, маленький, белесый, лупоглазый, совсем не похожий на широкоплечего, подтянутого Егора, уже достаточно хмельной, лихо наяривал на балалайке.

Следом за ним, тоже сильно навеселе, толстокосая, ширококостная, точно сколоченная вся, его жена Вера.

Женщины весело смеялись, приплясывая на ходу.

– За стол, за стол, – потребовал Егор. – Мы что, об свадьбе собрались говорить или попусту лясы точить?

Урядник Белов откупоривал четвертные и расставлял их по столу. Глаза присутствующих засветились.

Даже супруги Губановы заметно оживились, отодвинули от себя пироги и чашки с компотом.

И сватовство продолжилось. Разговор о помолвке и свадьбе длился недолго. Свадьбу решили сыграть в августе, на Преображение Господне.

Покончив с «официальной» частью, уже изрядно подвыпившие сваты и гости перешли к части торжественной.

По знаку Егора Поликарп схватил балалайку, Никодим Барсуков – ложки и грянули плясовую.

Атаман Данила Донской пустился вприсядку. И так, в лихом плясе, выкатил на середину горницы.

Гости из Берд с изумлением смотрели на пляшущего атамана. А он, продолжая вскидываться и приседать, одну за другой опрокидывал подаваемые хозяевами и гостями рюмки.

После седьмой атаман грузно опустился на табурет:

– А теперь еще и попеть зараз можно!

Анисья Комлева и Степанида Донская ставили на стол пироги, сыры, колбасы. Унизанная украшениями Вера Комлева выплясывала подбоченясь. Она вся сияла и звенела, как бубенец на конной упряжке.