На пороге великой смуты

Можешь считать, что ты еще легко отделался!

Выведя коня из конюшни на улицу, он легко вскочил в седло и пришпорил животное. «Я тоже легко отделался! – подумал он. – А могло быть все гораздо хуже».

* * *

Со стороны степи до слуха Махмуда вдруг донеслись голоса людей и топот копыт. Он вздрогнул и остановился около сарая, заикаясь от волнения, как человек, глотнувший слишком много морозного воздуха. Сердце ёкнуло. Он невольно попятился и, привалившись к стене конюшни, стал прислушиваться. По его подсчёту, к воротам подъехали люди на двух десятках лошадей.

Он быстро вернулся к дому и позвал слуг:

– Принесите мне саблю и пистолеты. Ещё вооружитесь сами и без моего приказа не высовывайтесь.

– Ай, что случилось, господин?

– Быстрее делайте, что говорю.

– О Всевышний!..

Слуги рассыпались по дому, вооружаясь и готовясь к бою.

А те, кто прискакал из степи, уже стучали рукоятками нагаек по железному кольцу на воротах.

Навесив на себя саблю и воткнув за пояс два заряженных пистолета, Махмуд пошёл отпирать ворота и встречать непрошеных гостей.

– Кто там на ночь глядя?

– Открывай!!!

Резкий, громкий окрик испугал Махмуда. Он быстро снял задвижку и отскочил в сторону.

– Пожалуйста, господин.

Ворота раскрылись.

– Кто здесь господин? – усмехнулся важного вида сабарман, лицо которого закрывал черный платок.

– Конечно, конечно, – залебезил под хохот разбойников Махмуд. – Мой дом – твой дом, уважаемый…

– Называй меня Албасты (злой дух), – спрыгивая с коня, бросил главарь. – Под этим именем меня сейчас знают все мои воины!

Заехав во двор, разбойники спрыгнули с коней и заперли ворота.

«А где же тот, кого боюсь я больше смерти?» – тревожно подумал Махмуд, приглядываясь к ним.

– С чем пожаловали? – обратился он к главарю сабарманов.

– Веди в дом, – приказал Албасты и с видом хозяина направился к террасе. – Хватит ли у тебя еды, чтобы накормить моих воинов? – спросил он у семенящего рядом Махмуда.

– Да, еды хватит, – угодливо улыбнулся тот. – Сейчас я прикажу слугам готовить ужин.

– Мне очень приятно слышать это, – с насмешкой проронил Албасты.

Почтенный Юрис, отец Махмуда, закутанный в одеяло, вышел на террасу. Он дрожал.