На пороге великой смуты

Голоса незваных гостей слышались со двора, но он не решался поднять голову. Старый Юрис «одобрительно» потряс своей жиденькой бородкой лишь тогда, когда его сын представил ночного гостя:

– Пожалуйста, проходите на террасу, уважаемый Албасты, сейчас моя жена приготовит чай, а слуги зарежут барашка. Эй, Гульнара, скорей расстилай дастархан. Дорогие гости в нашем доме!

Албасты надавил кулаком на столб террасы, и Махмуду со стороны показалось, что он проверяет, прочно ли стоит этот дом. А другая рука главаря покоилась на рукоятке сабли.

– Чай выпьете без нас, – сказал Албасты и повернулся к Махмуду. – А слугам вели, чтобы зарезали пять баранов, и мы заберём их с собой!

– Пять баранов! – воскликнул старик, даже позабыв от приступа жадности о своём страхе перед сабарманами. – Да это же грабеж!

– Что ты сказал? – Албасты взбежал по лестнице на террасу и, отстранив жену Махмуда, схватил за одеяло Юриса.

– О Всевышний, он стар и болен, – запричитала женщина, тараща на главаря глаза. – Не трогайте его. Не трогайте!

– Господин, не тронь моего отца! – истошно завопил и Махмуд.

На крик из дома выбежали слуги с оружием в руках и остановились в нерешительности у порога.

– В чём дело? – недовольно поморщился Албасты.

В чёрной овчинной шубе, в лисьей шапке, с платком на лице, он выглядел до того злобным и неукротимым, что у Махмуда мурашки побежали по спине.

– Сейчас я объясню вам, в чём дело, – спокойно повторил Албасты.

Услышав полный угрозы голос, Юрис неожиданно вскипел:

– Выродок! Презренный, проклятый отцом! И почему мой безумный брат когда-то пригрел тебя?

– Значит, ты меня узнал, пень трухлявый, – оборвал его Албасты.

Видя, что дело принимает нежелательный поворот, Махмуд стал хватать разбойника за руку, причитая:

– Господин, вы же пришли за своим конём, а не разорять нас? Вы же сами…

– А ты тоже узнал меня? – грозно рыкнул на него Албасты.

– Да, – признался тот. – Но мы же когда-то…

– Плюнь ему в свинячье рыло! Этот байгуш слишком высоко вознёсся. – В горле старого Юриса что-то заклокотало от ярости, как вода в кипящем котле.

– Ну вот, раз уж ты заговорил, хвост верблюжий, – сказал Албасты, – тогда скажи мне, где держишь в своём доме свои и мои деньги. Я не хотел отнимать их у тебя, но ты оскорбил меня в присутствии моих воинов.