На пороге великой смуты

– Если ты ещё пикнешь, курёнок, я перережу твоё горло, – предупредил его Нага и приставил кинжал к горлу, а затем, устрашая, слегка царапнул его.

Приказчика охватил ужас. Его трясло.

– Иди в конюшню, – сказал Нага спокойно. – Иди передо мной и не пытайся улизнуть.

Мужчина от испуга не смог двинуться, пока его не подстегнул укол острия кинжала между лопаток.

– Не зли меня, – проговорил ему в спину Нага, – а то я сразу заколю тебя.

Никем не замеченные, они вышли из караван-сарая, пересекли двор и вошли в конюшню.

Приказчик указал Наге на его коня, который был рассёдлан и привязан в дальнем углу конюшни.

– Ты погляди, какая честь! – усмехнулся тот. – Мою коняжку уже успели бессовестно украсть и надёжно спрятать. Вот только увести куда подальше не успели.

Он развязал руки приказчика и ткнул его в грудь острием кинжала:

– Сделай милость, оседлай его.

Бедняга послушно оседлал коня, подвёл его к Наге и передал ему уздечку.

– Ты прямо на глазах умнеешь, – похвалил тот и улыбнулся. – А теперь дай мне на дорожку опий и можешь восхвалять Всевышнего за продлённую жизнь.

– Но у меня нет опия, – взмолился приказчик. – Опий только у хозяина. Лишь он один им распоряжается!

– Тогда нам больше не о чем разговаривать, – мрачно ухмыльнулся Нага.

Он снова выхватил из ножен кинжал, и жизнь несчастного приказчика зависла на волоске.

– Нет, нет! Постой, – запричитал тот. – У меня есть немного припрятанного опия!

– Так чего же ты ждёшь? – опустил руку Нага. – Я бы на твоём месте не рисковал собственной жизнью.

Приказчик тут же, не выходя из конюшни, раскопал у стены свой тайник, из которого извлёк целый свёрток дурманящего зелья.

– Вот всё, что у меня есть, – сказал он плаксиво, протягивая свёрток.

– Я верю, что он у тебя не последний, – беря пакет, сказал тот. – А теперь я привяжу тебя на прощание! Это не со зла, а безопасности моей ради. Утром тебя обязательно найдут и развяжут. А я буду уже очень далеко отсюда.

Нага не торопясь привязал приказчика к вольеру, в котором содержался до этого его конь, и удовлетворенно хмыкнул:

– А теперь я с лёгким сердцем расстаюсь с тобой, уважаемый.