Под диктовку САТАНЫ

Марат открыл дверь и, заглянув в кабинет, произнёс:

– Мы прибыли!

– Ждем! Ждём! – навстречу нам вышел мужчина средних лет в дорогом костюме под белым халатом. На его лацкане красовалась небольшая бирка с его именем и должностью:

«Главный врач. Замитдинов Рустем Дамирович».

Он производил впечатление очень приветливого человека, которому можно доверять. Но в глубине души он напоминал мне комического персонажа врача психбольницы из фильма Леонида Гайдая «Кавказская пленница», который тоже был приветлив, но не верил ни одному твоему слову.

– Как и договаривались, Рустем Дамирович, – улыбнулся Марат и подмигнул врачу, протягивая документы, – мы к Вам на экскурсию.

«Зачем он подмигнул?» – раздражённо думал я. – «И так ясно, что на экскурсию! Я же не псих!»

Рустем Дамирович по-хозяйски открыл документы и произнёс, не поднимая глаз:

– Знаю, знаю, мне уже позвонили!

Затем он поднял глаза на моих сопровождающих и произнёс:

– Можете быть свободны, молодые люди. Мы с уважаемым, – он ещё раз посмотрел в документы, – Иваном Андреевичем без вас уже закончим.

– Вот и замечательно! – Марат повернулся к дверям и сделал знак головой своему молчаливому коллеге.

Они вышли за дверь. Я с облегчением вздохнул и произнёс, пытаясь наладить контакт с доктором:

– Спасибо, Рустем Дамирович. В компании этих приветливых людей я почему-то чувствовал себя некомфортно.

– Поверьте мне, дорогой Иван Андреевич, как психиатру, психотип этих людей ни у кого не вызывает доверия.

Он широко улыбнулся и предложил мне сесть. Сам расположился напротив и, положив свою руку поверх моей, доверительным тоном произнёс:

– Ну, рассказывайте, как Вы к нам попали?

– Нет, – я аккуратно убрал свою руку. – Вы, наверное, неправильно поняли мой визит. Я писатель и сюда попал на экскурсию, чтобы набрать материал для своей новой книги.

– Ага, – Рустем Дамирович продолжал на меня смотреть с тем же самым доверительным выражение лица.

«Да, он реально считает меня психом!» – подумал я.

Раздражение наполняло меня, но я постарался успокоиться.

– Я писатель, – произнёс я, снова пытаясь расположить к себе доктора, и добавил для убедительности: – популярный. Илай Гатто.

Рустем Дамирович продолжал смотреть на меня, как на пациента. Его довольная физиономия всё больше вызывала во мне раздражение. Я даже поймал себя на желании харкнуть в его довольную рожу и посмотреть, измениться ли её выражение, но вовремя себя сдержал.