Что это было?

Отец опять промолчал, а я продолжал:

– Может он плох от того, что он зверь? От того, что его волком звать? А может от того, что он не продается и предательство ему чуждо? Или от того, что он не мучает и не пытает свою жертву, когда выходит на охоту? От чего же он хуже человека? А, наверное, от того, что он верен своей волчице, своей среде и своей свободе. Верен, наконец, самому себе! Ему не нужно два логова и вторая жена ему тоже не нужна. Так чем же он провинился, что стал хуже человека?

Отец молчал, а я закончил:

– Почему звери, животные и птицы хуже нас?

– Ну ты, Витя, даешь?! – Произнес отец, цокая языком.

 – И откуда ты такого нахватался? Читаешь, вроде бы псалтырь, а рассуждаешь как философ. И в кого ты у нас такой?..

– Какой? – Спросил я.

– Умный, рассудительный и добрый!

– Хотя постой! – Воскликнул отец. – Был у нас в роду один такой! Дед Никифор, это по Настиной линии. Тот все любил пофилософствовать о природе и о бытие человеческом. Добрый был человек – спокойный, хотя от природы был очень сильным мужиком.

Сам я его не видел, но Настя рассказывала, что лошадь через реку на себе переносил, а по жизни был добряком и романтиком.

– А еще его звездочетом называли. – Добавил отец.

– Это почему? – Поинтересовался я.

– Он все на небо смотрел. Судьбу по звездам предсказывал и всякие там события – невзгоды. Было у него что-то такое, чего не было у других. Понимал он небо и разговаривал с ним.

– С кем? – Взволнованно спросил я.

– Со звездами он разговаривал, Витя.

Услышав такое, я даже поперхнулся.

Отец похлопал меня по спине и продолжил:

– Я его мало знал, все как-то не получалось у нас, то одно, то другое. Знаю, что странным он был человеком, не похожим на других. Всех ему было жалко, в помощи не отказывал никому. Он кобылу свою и ту жалел, никогда не запрыгнет на груженую телегу, мол лошади и так тяжело, а тут еще я со своим центнером… В общем не от мира сего был мужик. Это не я придумал, это его так люди называли.

А если коротко, то Никифор был хорошим человеком, добрым – мухи никогда не обидит. Жалко мужика. Татарин зарубил его по пьянке. Вступился он за бабу какую-то, а басурман его саблей. Так и погиб он в расцвете сил. Отец встал с лавки и подошел к окну.

Через минуту он подозвал меня к себе и сказал:

– Смотри – вот оно счастье!..

Я заглянул в окно и увидел, как огромный волк и белая лайка носились по двору, не скрывая своей радости.