Убийство в Невском переулке

– Я одного не понимаю, – Иван Дмитриевич отпил глоток ароматного чаю, – почему Кузмина потянуло на кровь?

– Скорее всего, на этот вопрос ответа не будет, – Иван Егорович в одной руке держал чашку, в другой блюдце.

– Отчего?

– Как отчего? – искренне удивился начальник станции. – Преступник мертв, и мысли его теперь недоступны.

– Теперь мой черед задать тот же вопрос: отчего? – возразил Путилин. – Иной раз мы можем найти ответ у самого убитого.

– Странно слышать такое из уст начальника сыскной полиции.

– Ничего странного не вижу. Хотите, мы узнаем у убитого ответы на некоторые вопросы?

– Каким образом? Не гаданием же?

– Отнюдь, вот давайте начнем с малого.

– Хотелось бы послушать.

– Скажите, Иван Егорович, вы в присутствии доктора и господина Жукова опознали в убитом Прохоре Кузмине человека, которого господин Перышкин называл Афанасием Львовичем.

– Совершенно верно.

– Вы не откажетесь от своих слов?

– Конечно, нет.

– Но вот странность, Петр Трофимович Иванов, проживающий в Ланской, в предъявленном ему трупе не признал пассажира, который ехал с ним первым классом и, более того, напротив него.

– Почему? Может быть, Петр Трофимович плохо рассмотрел пассажира, сидевшего напротив?

– Не возражаю, тем более он созерцал целых двадцать минут, а вы сколько?

– Иван Дмитриевич, я не могу отвечать за господина Иванова, бог тому свидетель, но я видел Афан… этого, ну, Кузмина не один раз.

– Понимаю, но вот вторая странность: Прохор, то бишь Кузмин, не просыхал три дня и три дня не казал носа из заведения на Сенной, где спускал деньги после удачно прокрученного дела.

– Господин Путилин, – голос Минца дрогнул, – вы хотите сказать, что я мог ошибиться?

– Нет, Иван Егорович, я хочу сказать, что ошиблись вы намеренно.

Начальник станции вскочил, руки дрожали так, что он пролил чай не только на сюртук, но и на брюки.

– Это переходит всякие границы, – чашка с грохотом опустилась на стол.

– Нет-нет, Иван Егорович, успокойтесь, просто я хочу для себя прояснить, почему два описания двух разных свидетелей так разнятся? Не скажете, почему?

– Этого я знать не могу.

– И самое странное, мы приходим арестовывать преступника, а нам достается холодный труп. Неужели злодеям мало доли в деле и они решили ее увеличить, ведь половина лучше трети?

– Конечно.