Дух врага

В лучшем случае их не слушали, в худшем объявляли диверсантами, отбирали документы и расстреливали.

Все эти дни сплошным потоком двигались автомашины, трактора, повозки, переполненные народом. Все перемешалось и валом катилось на восток, страна медленно отступала от своих западных границ по бездорожью, лесами и болотами, потому что враг и здесь умудрился опередить бегущую Красную Армию, с помощью танков и десанта захватив главные магистрали, основные транспортные линии и развязки.

Однажды Барков видел, как группа раненых красноармейцев, брошенных медицинским персоналом, на костылях и ползком перегородило дорогу колоне автомашин с гражданскими.

Они кричали: «Ради Христа, не бросайте нас, братцы!». Колона даже не притормозила, машины врезались в них на полной скорости, образовав кровавое месиво из орущих и стонущих людей.

В тот миг сильная и страшная мысль обожгла капитана: «Мы в этой стране все виновны и, в конце концов, справедливо заслужили такую судьбу. Мы все в своё время отступили от того, что во все времена было свято и дорого, как, например, я отступил от своих родителей, и вот она – расплата! Теперь мы отступаем всей армией, всей страной позорно, трусливо, бесчестно.

И теперь только чудо, только сверхъестественная сила сможет остановить немецкую армию».

Банка была пуста. Барков аккуратно вытер ложку о рукав гимнастёрки и сунул её в сапог.

«Надо бы кипятка попить и поспать немного», – напомнил он самому себе. Но перед тем как заснуть, необходимо сформулировать: как и зачем жить дальше? Жить дальше, чтобы до конца выполнить свой долг, долг – умереть достойно, защищая свою страну от врагов.

Ведь страна – она не только из нас, из этих трусливых советских людей, страна – она древняя, сильная, она найдёт способ спастись.

* * *

– Товарищ капитан, – тормошил за плечо Баркова рядовой Бабенко.

Командир очнулся, посмотрел на часы, подаренные отцом, понял, что отключился всего на 10 минут, затем поднял голову на разбудившего его солдата.

– Товарищ капитан, – повторил в ещё заспанное лицо своего командира Бабенко, – до темноты ещё есть время, мне бы в медсанбат надо, подлечиться.

«Подлечиться» на языке Бабенко значило перед опасным заданием пощупать под белым халатом не особо гордую медсестричку, «а то не дай Бог, убьют ненароком».

– Хорошо, – разрешил командир. – Из медсанбата принесёшь четыре пары брюк и четыре гимнастёрки.