Жар-птица

Не тропа под Булатом оказалась, а каменная дорога кривая, древняя, с колоннами, разбитыми меж сухих деревьев.

«Неужто тут когда-то была настоящая дорога? Неужто прямо с гор?» – думал Добромир, поднимая глаза и видя снежные вершины уже совсем близко. Они нависали над лесом, словно снег грозились весь сбросить и замести дорогу вновь.

Только подумал об этом Добромир, как посыпались снежные хлопья, как вздрогнули горы от рева, как грянул гром, а на вершину взобрался змей крылатый. Шею огромную выгнул, заревел в небо.

Булат дернулся, на дыбы встал, едва назад не рванул, но одернул его Добромир, велел строго:

– Угомонись. Конь ты богатырский или трус подплужный, а Булат!?

Голос уверенный, а у самого сердце едва в пятки не падает от зловещего хлопанья крыльев. Еще и завыло что-то во тьме.

– Ничего нам не будет, Булат, – заверил он коня, сам уже ни во что не веря. – Надо только потерпеть.

Булат не верил, ухом дергал, но шагал вперед по черной дороге.

Покружили летучие мыши, а как вой волчий почуяли, так и разлетелись. Гроза гремела где-то над горами, но уносила ее вдаль, а змея крылатого на вершине уже не было.

«Почудилось, что ли?» – подумал Добромир и тут же о змее забыл – впереди красные огни безумных глаз пылали, и волк рычал совсем рядом.

Вышла навстречу ему красноглазая стая огромных призрачных волков, таких могучих, что их глаза красные, кровью налитые, над головой Добромира возвышались.

Рычали волки, скалились. Кровь живая по их клыкам текла и, хоть тела их были призрачны, не верил Добромир, что монстры эти головы не откусят, коли захотят.

– Все хорошо, Булат. Идем, – говорил Добромир, сам себя уговаривая, а Булат слушался и чинно делал шаг, будто не в диком лесу по страшной дороге шагал навстречу тварям из самых жутких сказаний, а по городской улице, чтобы народ на его могучую грудь мог посмотреть да хозяином полюбоваться.

– Молодец, Булат. Ты действительно настоящий конь богатыря, – хвалил его Добромир, когда волки отступали.

Скалились, дорогу кровью заливали, но отступали в тень.

Затихал лес, а потом ухала в темноте сова. Хлопали крылья, и лязг цепей о камни доносился с гор.

– Мать честная, куда же я иду? – вслух прошептал Добромир и тут же сам от ужаса поводья дернул.