Друид

– Заходи, коль не шутишь. О Боге поговорим. – Уже громче обратился он к служителю церковному – Я с твоим Богом польку три года в обнимку танцевал. Ничего – ноги не отдавил еще. Смотри – Ерофей полушутливо показал ступни в тяжелых армейских берцах – Целые.

Поп топтался в полной неопределенности перед калиткой, и никак не решался сделать шаг. Дорогу ему преграждала широкая лужа прозрачной отстоявшейся воды. Ерофей улыбнулся.

– Христа в Иордане крестили – тоже вода, отче. А ты в лужу шагнуть боишься. Ведьмы воды боятся да черти.

– Хулу несешь Господу! Отлучу! – Ерофей промолчал. Потом улыбнулся снова.

– Вот я и проверю, уж. Сдюжишь ли грязь, да воду, да труды, а? – Поп решительно ступил в лужу лаковым ботинком, поддернув рясу и поджав губы. Отдуваясь, присел на скамейку рядом с Ерофеем.

– Крещен ли? Венчан? – Ерофей пожал плечами, улыбаясь по-прежнему.

– Цыган я, отче. Подкидыш детдомовский.

– Во грехе, значит пребываешь – Зачмокал губами поп – Ну, покрестить у нас недорого. Да слыхал я, что ты недавно – из боев вышел. Награды имеешь. Стало быть, и государство тебе оплату немалую провело. На церковь бы, да на службы, да на позолоту купольную, а? – Ерофей качнул головой.

– Шустрые вы. Майор на меня разобиделся, значит. Всем «посливал» – помолчал недолго – Ну да ладно.

– Давай я тебе сказку расскажу, служитель церковный, а, что с ней делать – ты уж сам решишь. – Онуфрий широко разлапился на скамейке, поставил посох перед собой, и, отдуваясь в жаркой своей, одежде изрек.

– Говори, да поскорее. Службы у меня. Приход ждет. – Ерофей улыбнулся звериным своим прикусом.

– А моя сказка тебя к скамейке приклеит так, что и не встать тебе будет. Слушай, коли направился. – Он осмотрелся по сторонам. Не хотелось ему, чтобы беседу слышал кто – то еще.

– На поясе твоем брелок висит от «Тойоты», да часики дороже этой хатки в цене, что за моей спиной стоит, да крест ты из колец вдовьих отлил, потому, что отливали плохо, не мастер – а вижу – Ерофей закинул руки на затылок, выгнул спину. Хрустнул позвонками и посмотрел на собеседника. Тот запунцовел щеками.

– На церковь даровано все! – Ерофей не отреагировал.

– Слушай дальше, Онуфрий.

– В моей роте поп служил.