Урод

О такой архитектуре она никогда прежде не слышала, да и таких больших и низких кроватей она тоже раньше не видела, как и крошечных бассейнов, по размеру едва больше ванны. Все здесь было для неё ново.

– Меня зовут Мо, – представилась служанка, чуть склонив голову. – И я должна подготовить вас к предстоящей встрече с принцем.

Лилайна кивнула и хотела представиться, но Мо тут же перебила ее:

– Не говорите мне свое имя, каким бы оно ни было, принц даст вам другое, таковы правила гаремов Эшхарата.

Лилайну передернуло.

– Правила?

– Знаю, в других гаремах так не поступают, но женщины королевской семьи должны принадлежать королевской семье полностью вместе с именем, поэтому…

– Ты сказала гарем?! – перебила ее Лилайна, ведь ее волновало совсем не смена имени.

Мо испуганно дернула руками, прикрывая губы.

– Да, я сказала что-то ужасное? Я не хотела вас огорчить. Принц будет злиться, если я расстрою вас.

Лилайна не слушала ее, нервно метаясь по комнате. Мысль о жизни в гареме приводила ее в ужас.

Она понятия не имела о местных традициях, но помнила слова тетушки о том, что обычаи королевства Эштар самые дикие во всем мире, а гаремы Эшхарата самые развратные во всем Эштаре. Впрочем, чего еще она ожидала, попав на рынок рабов? Она не ждала ничего, просто плакала и жалела себя, а теперь негодовала, заблаговременно протестуя против всего, что с ней могли сделать.

«Лучше смерть!» – уверенно решила она.

Пройдя по комнате еще несколько раз, она остановилась, гордо вскинула белокурую голову и посмотрела на Мо.

– Я хочу видеть принца немедленно! – заявила она, как принцесса, которой всегда и во всем угождали.

Мо растерянно отступила и тихо ответила, продолжая прикрывать рот руками:

– Нельзя тревожить принца. Никак нельзя.

– Что значит нельзя?!

– Мужчину вообще тревожить нельзя, он сам пришлет за вами, когда сочтет нужным, – шептала девушка. – Если вы будете так кричать, смотритель северного крыла велит вас наказать.

– Меня?! – воскликнула Лилайна и тут же опомнилась, вспомнив, что она не дома, и дядя Вильям ее не защитит.

Опускаясь на каменный пол, она вновь заплакала. Раньше ей казалось, что подобного позора она просто не переживет, но ее уже видели совершенно обнаженной неизвестные мужчины, даже трогали ее, чтобы убедиться в нежности светлой кожи, а теперь ею решил обладать самый страшный человек континента. Ей настолько было жаль саму себя, что она забыла даже о Мо и необходимости держать лицо в присутствии слуг.