Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу

Яробор смотрел, как он опорожнил две такие жестянки, прежде чем заговорить, но сначала глянул на скисшего стрелецкого чина.

– Ты что творишь, дурень? – позвал он медведя.

Бер замер и поднял взор. Тягучая жижа струйкой потекла по морде и стала капать на тканый пол.

– Лакомлю сябя, – клокочущим басом ответил По?седень, облизав морду, а потом наклонившись к полу и принюхавшись к небольшой лужице. – Сие оне? кличут сгущёнкой. Я такого отродясе не яствовал. Страсть как сладка. Как мёд, токмо молочный. Ты отведай, сам не оторвёшься потом.

– Ты всех баб распугал, дурень, – снова произнёс Яробор, пропустив мимо ушей предложение пробы.

– А пошто оне? пужаютися мя. Я же не трожу никого из них.

– Да уж больно ты люто выглядишь.

– Мне э?тага яства хватит для полюбовного мира и дружбы с этими бабами. Не?ча меня пужа?ться. Я теперя от их кухни ни на единый шаг не уйду. Пущай обвы?кнутися тепе?ря.

Яробор вздохнул и поглядел на воеводского помощника. Стыдно ему стало за мысли о клевете.

– Твоя правда, – выдавил он из себя, – но не со зла он. Что с него взять, с этого старого сладкоежки.

– На довольствие поставим, – тихо ответил стрелец, – подкину начпроду головняк. Но там ещё проблемы.

– Веди уж, – промолвил Яробор, печально вздохнув.

И они вышли из шатра. Сзади послышался сдавленный стон сдерживающего дурноту человека, ибо туман лесной бог призвал прямо на выходе, и из шатра они вышли на широкую поляну, где стояли большие жестяные не то сундуки, не то амбары, окружённые забором из проволоки.

Меж двух изгородей стоял стрелец, вооружённый скорострельной пищалью.

Вышли они из тумана, однако не на саму полянку, а чуть в стороне, за плотными зарослями ивняка. Отчего Яробор немного приподнялся, вглядываясь в эту огороженную поляну. Всё было без изъяна. Стражник жив, изгородь цела, разве что рядом болотница стояла.

– Что здесь не так? – спросил Яробор, резко обернувшись к начальнику штаба, тоже глядевшему на голую девку.

Тот вздохнул и выпрямился, а потом замер и облизал губы. Глаза его заблестели, как у кота при виде мыши.

– Ну… так… – начал он, став водить рукой в воздухе, словно забыл речь, неотрывно глядя на блудницу, – девка.