Качели судьбы 3 Ваше Сиятельство

Качели судьбы 3 Ваше Сиятельство

Сухов Александр

Пролог Глава 1

Качели судьбы 3

Ваше Сиятельство

Пролог

- Венчается раб Божий Кирилл рабе Божией Анастасии во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь! – Наконец после долгой предварительной процедуры прославления Отца Небесного провозгласил сильным певческим басом протоиерей Даниил, мужчина средних лет, обликом во всех смыслах приятный.

«Такому не проповеди читать, а на подмостках оперных сцен блистать и восторженных поклонниц брюхатить». – Подумал Лев Григорьевич патриарх рода Засекиных и тут же мысленно упрекнул себя, отгоняя всякую крамольную ерунду, лезущую невольно в голову.

Стоит отметить, что не один протоиерей радовал паству силой своего могучего баса, в поддержку ему выступала парочка сладкоголосых дьяков, а также приглашенный хор Большого Императорского Оперного Театра.

Сегодня очередной его пра-пра (хрен знает какой) правнук из ветви Засекиных-Шуваловых вступает в законный брак с хорошей доброй, главное, правильно воспитанной девушкой Настей из древнего рода бояр Жеребцовых.

Сказать, что это брак по взаимной любви было бы неверно в корне. На столь высоком уровне социального статуса брачующихся и речи быть не может о каких-то там взаимных чувствах. Чистой воды политический, а также гендерный расчет. То есть, специалисты по маго-генетической диагностике определили, что именно у этой пары вероятность зачатия ребенка с чародейским даром составляет около семидесяти процентов. Данное обстоятельство подвигло спесивого Льва Григорьевича принять решение породниться хоть и с уважаемым, но в настоящее время изрядно захиревшим родом Жеребцовых.

Дело в том, что вот как уже около сотни лет ни в одной из многочисленных ветвей древа рода Засекиных не появлялись младенцы с Даром. Справедливости ради, были, точнее была та, имя которой Семирамида, и которая ради своей «великой любви» предала интересы рода Засекиных, более того, чтобы от неё отстали родичи, самым беспощадным образом выжгла свой магический Дар.

- Семирамида, Семирамида, - одними губами прошептал патриарх и горько вздохнул, даже спустя семи десятилетий после бегства из дома своей неблагодарной дочери, в глубине души он продолжал любить ту неугомонную затейницу, частенько теребившую отца за густую бороду и усы. А еще она была с великим избытком одарена Господом в плане способностей к управлению тонкими материями.

Память патриарха неожиданно подкинула образ плачущей навзрыд пятилетней девчушки.