Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу

Дождёшься его отъезда и вернёшься.

– Если вернусь, – буркнул я, вставая с места.

Шаповалов достал из небольшого шкафчика коробку конфет, банку дорогого кофе, а потом пшикнул одеколоном.

– Вах! Я тыбя праважу! – снова с карикатурным акцентом произнёс он.

– Ты к Ангелине? – уточнил я, усмехнувшись на пороге. – Дохлый номер.

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанского с девушками, – произнёс он, выталкивая меня со ступенек.

До моего района дошли мы так же быстро. Он всё это время травил анекдоты, явно пребывая в приподнятом настроении.

– Ну, где она? – шёпотом спросил он, когда приблизились к месту размещения нашей группы.

Я кивком указал на палатку с импровизированным медпунктом для колдунов и нечисти.

Шаповалов повёл плечами, собираясь к решительным действиям, я на всякий случай последовал за ним. Мало ли. Вдруг выручать потребуется. Ангелина может ему и шею свернуть, и порчу наложить, даром, что относится к потенциально безгрешным существам.

Когда зашли, то с лица Ивана медленно спала улыбка, а у меня наоборот губы растянулись от уха до уха.

Ангелина стояла у больничной койки, где лежала Яра. Одна лежала и тихо сопела, а вторая, закрыв глаза, держала её за руку и тоскливо улыбалась. Стоило нам зайти, как Яра, которой было значительно лучше, проснулась и с блаженным выражением лица уткнулась в ладони моей хранительницы.

– Светлячок, – тихо произнесла она.

Ангелина наоборот медленно встала, глупо потупив взор.

– Да-а-а, – протянул со вздохом Шаповалов.

Он шагнул к кровати, положил в ноги связистке конфеты и кофе.

– Выздоравливайте, – понуро буркнул он и вышел прочь.

Я проводил его взглядом, а когда полог палатки лёг на место, повернулся к действующим лицам.

– Это не то, что вы подумали, – тихо донеслось из-под одеяла.

– Я всё правильно понял, – глубоко вдохнув и на секунду задержав дыхание, ответил я. – Лесбы потусторонние.

– Мы не лесбиянки, – ответила Ангелина.

– Я бы на твоём месте сказал, что да.

– Не смешно, – тихо ответила Ангелина. – Она единственная, кто вступился за меня в неравной битве. Это очень много стоит.

– А я?

– Ты тоже. Но меня за тобой закрепили, и я должна быть с тобой рядом, а она сама. Тысячи лет мне никто руки не протягивал.