Станция «Гермес»

 – Любопытная космогония, хотя и не слишком оригинальная…

– Он и про богов говорил, – заметила девушка по имени Зорька, очевидно, довольная тем, что ей досталась роль важного свидетеля.

– Это каких же богов, Зоренька? – осведомился хромой.

– Да всяких… – сказала та. – Он, как на холке у меня ехал, все мычал, как теленочек, но я разобрала. Гермес, говорит, Зевс, Аполлон… и другие. Они, говорит, ключ к нижнему миру.

– Гермес? – удивился отец Авгий. – Вы говорите, Гермес?

Антон замялся.

– Сам не понимаю, что это значит.

Он увидел, как желваки на скулах отца Авгия задвигались. Черные глаза вперились в него пронизывающим взглядом.

– Удивительное совпадение, – пробормотал он. – Поразительно! Сначала ключ к нижнему миру, затем стебель, растущий из камня, а теперь Гермес!.. Что же это может значить?

Нахмурившись, он сделал знак Зорьке и та скрылась так же внезапно, как и появилась. Пожалуй, дисциплина в коллективе просветленных была не хуже, чем в прусском гренадерском полку.

– Мне показалось, что вы спешили, – вдруг сказал хромой. – Я провожу вас.

Опираясь левой рукой на посох, а правой приобняв Антона за плечи, не давая ему шанса увернуться, он уверенно повел гостя по кирпичной дорожке, которая пересекала двор. Они миновали огромный бревенчатый дом, где очевидно, проживали члены этой странной животноводческой секты. Отовсюду неслись звуки – мычали коровы, похрюкивали свиньи, где-то поблизости раздавался стук топора.

Антон задумался над тем, как просветленные поступают с теми, кто выращивает всякую мелкую живность, кур да гусей. Им-то какие имена предназначаются?

– Вы слышали о белокровице? – неожиданно спросил отец Авгий. – Это, как вы знаете, здешняя гордость, удивительная сельскохозяйственная культура.

– Кажется, это кормовой сорт такой? – Антон смутно припомнил, что где-то он читал нечто подобное.

– Если быть точным, это сахарная свекла… двулетнее растение с прекрасными показателями по сахарозе, фруктозе и так далее. Особенность белокровицы в том, что она произрастает только на местной почве, и даже более того, на одном единственном участке.

Он остановился и принялся чертить своей клюкой на земле непонятные знаки.