Чужая луна

Твое здоровье, генерал Крымский!

Они чокнулись, выпили. Закусывали той бараниной, которую добыл Соболевский не без помощи Слащёва. Обгрызая баранье ребрышко, Соболевский сказал:

– Вот и не верь после этого в судьбу. Не сломайся у турка весло, ушел бы с часами.

– Если бы не сломалось у него весло, вторую пулю я всадил бы в него.

– Вот. Выпьем за судьбу! – протянул руку к бутылке Соболевский. – Не оставлять же полупустую! – он поднял вверх указательный палец. – Неэтично!

– И неразумно, – согласился Слащёв.

– Минутку, – попросил Соболевский, и так, с чашкой в руке, прошел на палубу, перегнулся вниз, спросил: – Ну, что там? Нашли?

– Никак нет, ваше превосходительство! Как сквозь землю провалилась! – ответили снизу. – Все закоулки облазили – нету!

Соболевский вернулся в каюту.

– Да хрен с ней, с собакой! – взмахнул он чашкой и вопросительно посмотрел на Слащёва. – Все хочу у тебя спросить, что ты, генерал, герой Крыма, думаешь?

– О чем?

– Ну, обо всем этом. Ходят слухи, что не сегодня-завтра всех генералов и штаб-офицеров, оказавшихся без должностей, причислят к беженцам и – под зад пинком, на берег.

Выживай, как хочешь. Или во французскую колонию. Французские вербовщики сегодня уже появлялись возле «Твери».

– Ты хочешь знать, что думаю я? – Слащёв немного помолчал, сосредоточенно рассматривая колышущуюся в чашке жидкость. – Думаю, это предательство! Я неоднократно ссорился с Врангелем, я пытался доказать ему, что покидать Крым – непростительная ошибка.

У меня было несколько предложений, как спасти армию от катастрофы. Но Врангель не стал меня слушать, – и затем он решительно добавил: – Знаешь, когда полководец проигрывает военную кампанию? Когда он впервые засомневался в своей победе. Мы проиграли кампанию еще летом, еще во время боев под Каховкой. Или раньше, когда заменили Деникина.

– И что теперь? – выслушав Слащёва, спросил Соболевский.

– Даже сейчас еще не все потеряно. Надо только сменить Врангеля на более решительного и смелого полководца.

– Где ты сейчас такого найдешь? – разочарованно сказал Соболевский.

– Думаю, что он есть. Только мы этого не знаем.

– Что произошло, то произошло, – вздохнул Соболевский. – Уже ничего не исправить.

– Ну, почему же! Не нужно только опускать руки. Зимой девятнадцатого я один со своим корпусом встал на защиту Крыма – и отстоял его. А силы были неравны: я с тремя тысячами выступил против тридцатитысячного войска противника – и победил.