Соноканский воин. ИЗГНАНИЕ

Должно быть, я сказал их недостаточно громко, потому что теперь мой отец рассказывал Рогперу, что он думает о своем сыне, жене, доме. Кажется, я даже слышал, как он говорил что-то о чести, достоинстве и мужественности.

Тирада моего отца затихла, когда он и все остальные члены Совета повернулись, чтобы посмотреть на меня.

– Что? Я сказал… Я согласен.

– Вы этого не сделаете! – кричал отец, гладя в глаза Рогперу.

– Любой сделает это, если я скажу! – сказал Рогпер, стуча кулаком по подлокотнику кресла, как молотком.

 – Стражники, отведите Варбога на пост.

Отец начал было спорить, но я покачал головой, и он замолчал.

Когда стражники вывели меня наружу, я поймал себя на том, что снова задаюсь вопросом, как умудрился попасть в очередную передрягу.

Я последовал за двумя стражниками по длинному узкому коридору, ведущему обратно в фойе зала правосудия. Название зала в тот момент мне казалось ироничным. В этом месте было столько же справедливости, сколько украшений на стенах, и они были так же пусты, как кружка Бурлина в неспешную ночь после работы.

Мой отец и члены Совета следовали за нами на небольшом расстоянии. Я был удивлен и одновременно счастлив, что Рогпер не приказал привязать моего отца к столбу вместе со мной после той тирады, которую отец только что произнес в зале правосудия. Вероятно, единственное, что его спасло, – это страх Рогпера перед восстанием клана. Слишком многие в нашем клане уважали мнение моего отца, что было еще одной причиной, по которой Рогпер ненавидел нашу семью.

Он опасался за свое положение Верховного брамана.

Никто не произнес ни слова. Треск факелов и эхо шагов по разбитой черепице были единственными звуками, которые можно было услышать в тот момент. Это не помогло подавить страха, клокотавшего в моем животе. Мне и раньше приходилось терпеть хлыст Нута, но никогда еще я не получал столько ударов сразу.

Нут – так звали одного из пяти инструкторов, обучающих претендентов. Он считал себя ответственным за поддержание высокого уровня прохождения претендентами Тринитрона в одиночку.

Его влияние не имело ничего общего с его способностью преподавать. Весь его авторитет был связан с возможностью использования хлыста на воспитанниках, которые, как он полагал, не соответствовали требованиям клана. И это имело действие – никто не спал во время его занятий.

Мы добрались до балкона второго этажа и начали спускаться по одной из трех лестниц, ведущих на первый этаж.