Время. Ветер. Вода

– Критического снижения уровня самооценки, проявляющегося унижением своей личности, – охотно пояснил Артем. – Ну, то есть вы должны совершенно искренне признать, какие вы наглые мрази и кидалы.

Рыжий резко выбросил руку вперед, но Артем быстро отпрянул, сделал пару шагов назад, ловко перемахнул через доходящие ему до пояса перила и остановился возле ряда деревянных уличных столиков.

– Не хотите, как хотите. Никто не навязывается, – он кивнул пареньку, давая понять, чтобы тот уходил.

Однако бородачей больше не интересовала их недавняя жертва.

Черный, перегнувшись через перила, попытался ухватить его за куртку, но Артем, увернувшись, громко и нахально рассмеялся. И рыжий, уже не скрывая воинственного настроя, тоже кинулся к нему. Артем легко запрыгнул на лавку, с нее – на столик, перебрался на следующий и соскочил с уличной стороны на некотором расстоянии от парней.

– Придется все же признать, что вы мрази. Пацан один, маленький, а вы его кинуть решили.

Рыжий пытался подкрасться со стороны столиков, а чернобородый попер напрямую:

– А ну иди сюда. Я тебе сейчас язык твой поганый вырву. Ты кого мразью назвал?

– Вы такие прикольные, – Артем немного отбежал и снова перепрыгнул к столикам, оказавшись на расстоянии метра-двух от рыжего. – Я бы с вами тут хоть целый день в салки играл, но как-то неудобно, меня девчонки ждут.

Черный тоже ломанулся через перила, но вышло неудачно, на несколько секунд он неуклюже завис на животе, и Артем, издевательски хохоча и отбегая по столикам подальше от рыжего, крикнул Максу:

– Ты этого беременного бегемота снял?

Макс молча поднял большой палец.

Бородачи разозлились не на шутку. Рыжий пришел в себя первым и бросился к Максу, второй поспешил следом. Проворно сорвавшись с места, Макс побежал по дороге в сторону набережной. И парни, грубо отпихивая попадающихся на пути прохожих, помчались за ним.

Выбравшись из кафе, Артем, невероятно довольный, подошел к нам.

– Ну ты даешь! – Я подалась ему навстречу. – Очень круто! У них были такие глупые лица.

– Троллить вот таких уродов – одно из самых прекрасных занятий на свете.

От него веяло азартом и радостью.

Мое восхищение готово было выплеснуться через край. В ту минуту Артем представлялся мне защитником всех несчастных и униженных.