По доброй воле

Если ТЫ этого не сделаешь, за тебя это сделает БОЛЬ. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я медленно кивнул, думая совершенно не про боли. И неожиданно для нас обоих спросил:

– Он тебе нравится, да?

Девушка ошарашенно моргнула и застыла на пару мгновений, а потом засмеялась. Нервно и до жути фальшиво.

– Я не кручу романы с пациентами.

Я тепло улыбнулся.

– А если бы он не был твоим пациентом?

Алессандра снова застыла, скользя по мне удивленным взглядом. Что-то вдруг проснулось в глубине ее карих с золотыми крапинками глаз… и я похолодел.

«Дьявол, Стоун, засунь в жопу свое любопытство!».

Наконец, она медленно покачала головой.

– Нет, детка. Аарон мне нравится, но… не так, как ему хотелось бы.

Я невольно сглотнул, разглядывая золотые искорки, что все ярче полыхали на шоколадной радужке.

«Кажется, надо валить».

– Ладно, я думаю, я тебя понял. Буду давать себе передышку.

«Очень постараюсь! Клянусь!».

– Постарайся, Дэнни. Мне не хочется снова смотреть на твои мучения.

Я слишком быстро встал с банкетки и едва не запутался в собственных ногах. Уже в дверях меня остановил тихий голос:

– Он спрашивал о тебе.

Я обернулся и вопросительно моргнул. Алессандра кивнула на дверь.

– Аарон. Спрашивал, кто ты такой, откуда взялся и что у тебя за травма.

«Какого черта он ко мне прицепился? Так ревнует, что ли?».

Девушка развела руками

– Расслабься, я ничего ему не сказала. Врачебная тайна и все такое.

– Спасибо… детка.

Алессандра кивнула с серьезным видом.

– Береги руку. Она тебе еще пригодится.

Мне показалось, или в ее последних словах действительно разлилась тягучая горечь?

***

Я действительно следовал совету Алессандры. Первые три недели.

Я налегал на левую руку, упорно перекладывая на нее всю основную деятельность, и с хищным азартом отмечал, насколько легче становилось совершать бытовые действия. И насколько чертов мир заточен под правшей…

Я тренировал правую руку осторожно, стараясь не перенапрягаться, а потом и вовсе перестал.

Я проснулся посреди ночи с диким воплем.

По телу растекался огонь. Мне казалось, что я чувствую, как в нем сгорает каждое мышечное волокно. Рука и правая сторона груди онемели.