По доброй воле

Боль была такой страшной, что мне казалось, будто меня режут живьем, пытаясь добраться до костей, которые ломаются и срастаются внутри моего тела сами по себе.

Приступ был таким внезапным, что в первые несколько минут мне казалось, что кто-то забрался в квартиру и пытается меня убить, втыкая в плечо нож. Снова и снова. И снова. И снова. Я выгибался по кровати и махал левой рукой, пытаясь отогнать нападавшего, но, конечно же, никого не было.

Я был совершенно один в квартире на окраине Чикаго и мог только вопить.

Голова раскалывалась от подскочившего давления. На лбу выступила холодная испарина. Я выл в потолок, окруженный темнотой, похороненный в своем одиночестве. И если кто и слышал меня, он явно не торопился ко мне на помощь.

Я молился, чтобы боль прошла. Это было похоже на судорогу, которая иногда сводит мышцы ног во сне. Вот только сейчас такой судорогой была сведена вся правая верхняя половина моего тела. Я словно горел заживо и молился только об одном – чтобы это прекратилось! Как – неважно! Лишь бы это прекратилось! Хоть на мгновение!

Когда бок пробила невралгия, я захлебнулся кашлем и попытался перевернуться на левую сторону.

Из глаз катились слезы. Я изо всех сил закусил наволочку, пуская слюни. Мне казалось, что это длится целую вечность. И когда боль достигла своего апогея, перед взглядом встали ледяные голубые глаза боевого товарища. Он смотрел на меня из глубин моей памяти и хмурился.

Я зарычал, напрягая и без того сведенные мышцы.

«ЧЕРТОВ ГРИН! ЭТО ВСЕ ТВОЯ ВИНА! ТВОЯ! ВО ВСЕМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ СО МНОЙ, ВИНОВАТ ТОЛЬКО ТЫ!».

Я почему-то вспомнил рассказ доктора Стивенсона о ребенке-солдате и с кристальной ясностью осознал, чего он пытался добиться. И заскулил, вжимаясь в подушку лицом.

«Нет, док! Не сработало! Ты был не прав, сравнивая взрослого мужчину, отдающего отчет своим действиям, и ребенка, выросшего в огне войны! Пошел ты к черту, док! Иди к дьяволу!».

Пытка болью продолжалась.

Я хотел умереть. Сдохнуть в съемной квартире на окраине Чикаго. В полном и беспросветном одиночестве. С невыполненным обещанием. С недостигнутыми целями. Слишком молодым, чтобы умирать.

Я молил всех богов, которых мне удалось вспомнить, о том, чтобы они прикончили меня!

Когда организм, наконец, не смог больше справляться с адской нагрузкой, я отключился.