Мятеж

 – А Олден и Брэсвелл?

– Были куплены обещанием снова наполнить бар запасами виски со змеиным ядом. Они с большим нетерпением ждут. Тебе лучше сделать это первой статьей в новом бюджете.

Десять голосов для победы.

– Я должен составить бюджет?

Лев рассмеялся.

– Ты должен сделать много вещей. Включая два дополнительных благотворительных задания каждый месяц в течение всего срока полномочий, которые ты будешь делать за других членов Общества.

Воля к жизни покинула Олливана, и он откинул голову назад.

– Я соглашался максимум на одно дополнительное ежемесячное благотворительное задание.

– Ну, Кива, как оказалось, уже не так тобой увлечена, так что нам нужно было импровизировать, – сказал Вирджил. Он задумчиво наклонил голову. – То, что ты никогда не сомневался в пределах своего обаяния, многое о тебе говорит.

– Кива, – задумчиво произнес Олливан. Он никогда не принимал ее ухаживаний и все же чувствовал себя обделенным. – Но видела ли она мой новый шикарный шрам?

– Ленникер очень благодарен за… что бы ты там для него не сделал.

Лев пожал плечами.

– Я упомянул о том, что за ним должок, и он согласился на все прежде, чем я смог закончить говорить. Затем он исчез. Просто перенес себя куда-то.

– Возможно, он боялся, что я рассказал вам все об инциденте с восьмидесятилетней шарлатанкой-телепатом, которая как-то вынудила его, пьяного, просить ее руки. Нам было по семнадцать, и я как раз вовремя вытащил его из часовни.

Но, конечно, все это лишь могло бы быть.

Семь голосов для победы.

– И, э-э, менее честная тактика…

– Шантаж? – невозмутимо спросил Вирджил.

– Знаешь ли, в таком тоне нет необходимости. В уставе совершенно четко не упоминается, что шантаж избирателей противоречит правилам.

– Да, я помню, как ты уверял нас в этом факте. Что мне все еще интересно, так это когда и как у тебя накопилось так много грязи про всех и каждого.

Олливан ухмыльнулся.

– Прошу.

Тебя обмануло название «Общество молодых одаренных чародеев»? Его следовало бы назвать «Обществом для сверхпривилегированного, морально развращенного потомства элиты чародеев». Грязь, как ты говоришь, просто валялась вокруг. Это место само по себе грязное.

И Олливан был достаточно умен, чтобы понимать, что в таком городе, как этот, знание чьей-либо слабости служило весьма ценной информацией.

Не то чтобы каждый голос стоил ему большого труда.