Мятеж

Он с первого взгляда понял, что зеркало, которое Тан Медхерст использовал при своем посвящении, – заколдованное, чтобы показать расположенную снаружи площадь Друзеллы, – было заколдовано заранее, что, очевидно, запрещалось, поскольку любой мог наложить это заклинание. Ну а в случае с зеркалом Тана… оно было заколдовано самим Олливаном.

Харланд Уайз накачивал призраков, с которыми играл в карты, особым зельем, слегка притупляющим способности к рассуждению. Олливан знал, потому что сам снабдил его им.

А Пейшенс ловко распорядилась сокровищницей его деда.

Четыре голоса для победы.

Олливан не думал о шантаже, когда помогал своим знакомым в их деяниях. Он просто наслаждался небольшими выходками, особенно теми, что создавали проблемы его деду.

Но теперь это осталось в прошлом. У недавно вернувшегося Олливана Симса были свои приоритеты. Или скорее единственный приоритет: оставаться в Уизерворде. Жить волшебной жизнью.

– Ну, ты не единственный, кто может собирать грязь, – сказал Лев, самодовольно расправляя манжеты рубашки. – У Лукаса Виотто тоже есть секрет. Он крутит роман с дочерью мадам Арканы, портнихи.

Олливан нахмурился.

– Это не секрет. Они были вместе еще до того, как меня изгнали.

– Также он крутит роман с самой портнихой.

Олливан издал непроизвольный звук, похожий на лай.

– Звезды! Я не уверен, что могу его винить – она гораздо более очаровательна, чем ее дочь.

– Нам повезло со временем проведения выборов, ведь еще месяц – и он бы вышел из Общества.

– Гейл Гарнер был слишком умен для нас, – продолжил Вирджил.

– Он умный парень.

– Он за милю учуял возможность извлечь выгоду.

– Сколько я ему должен?

– Ужин.

Олливан склонил голову набок.

– Я думал, ему нравятся девушки.

– Так и есть. В частности, одна девушка. Он хочет поужинать с твоей семьей. Три вечера. И Кассия должна быть там.

Олливан поморщился.

– Это все, что я могу ему пообещать. Я не имею на нее никакого влияния.

– Я сказал ему.

Лев кивнул Вирджилу.

– Но мы думаем, что они и вправду хорошая пара. Он слишком хорош собой для кого-то другого. И ему будет все равно, что ее мать – следующий верховный чародей.