Пастухи счастья

– Брезгует! Рожей мы с тобой не вышли…

Толик состроил укоризненную гримаску.

– Ну. зачем ты так? Вдруг плохо человеку? – он бросил на меня взгляд, полный сочувствия, и все происходящее сложилось вдруг пазлом, кургузенькой простенькой декорацией – качели кнута и пряника, слаженность диалогов; все – спектакль, плохой, бездарный, во всем сквозит фальшь. Усталость, отвращение навалились, подчинили, я сделал глоток, другой. Тягучая влага непривычно, как-то зло обожгла горло, я недопил, отставил стакан.

– Что, и в самом деле нехорошо? – Серега окинул меня цепким взглядом, тут же, будто вспомнив о чем-то, коротко хохотнул.

Я промолчал. Запоздавший хмель толкнулся в голову горячечной решимостью. Какого черта! Что здесь делают эти двое! Гнать! Немедленно! сию же минуту гнать взашей! И к черту все тайны, интриги! пусть другие ведутся, помоложе, поглупей!

Я прокашлялся, гости подняли головы.

– Господа, предлагаю… м-м… завершить трапезу и покинуть мой дом. – в следующий момент я увидел их глаза, осекся – да они просто не понимают! Предлагаю, завершить, покинуть – здесь что – палата лордов? Вот если бы матерно, со скандалом! С мордобоем, со скорой, с милицией! Вот соседи повеселились бы!

И все-таки.

– Слышишь, братуха, нас, кажется, выгоняют, – он попытался повернуться к Сереге, покачнулся и едва не упал, в последний момент вцепившись в скатерть; испуганно звякнула посуда. – А я, может, никуда и не хочу уходить. Мне здесь нравится…

– Ну, так и не ходи, – Серега не сводил с меня взгляда.

– А и впрямь, – бессмысленно улыбаясь, Толик встал, сделал несколько шагов и рухнул на диван. Что? Этого только не хватало! Я вскочил, встряхнул его за плечо, из-за спины раздался Серегин равнодушный голос:

– Бесполезно. Его теперь и пушкой не разбудишь.

Я едва не задохнулся от злости.

– А мне плевать! Выметайтесь к черту! Выметайтесь немедленно, я сказал! Или я вызываю (вот так! вот так! плевать на соседей!) милицию!.

Серега развернулся ко мне вместе со стулом, губы сжаты, глаза – стволами ружей.

– А ты поостынь, – веско посоветовал он, – чего воздух зря трясти? И потом, зачем сразу – милиция? – ты сам нас пригласил. Сказал, поговорить надо. Или забыл? – пауза повисла, куцая, поникшая, марионетка, слетевшая с руки.

Он встал, прошелся, остановился перед Юлиной фотографией.

– С ней хочешь остаться? Упиваешься жалостью? Фантазер?..