Сердце шторма. Нити жизни

Стоит сперва еще немного подождать, пока капитан успокоиться, иначе рискуем, что он пришлепнет Шаль на месте, лишь увидев письмо в ее руках. Я заприметила карету, подъехавшую к трапу на соседний корабль. Карета была груженной сундуками, но проезжала по ямам и кочкам, когда ехала к кораблю, достаточно легко, из чего следовало, что сундуки не груженные. А из этого следовало, что в них можно будет спрятаться, если капитан все-таки решит выместить на Шальне свою злость. Девушке останется только убежать от капитана и запрыгнуть в них так, чтобы не увидел кучер и лакей.

Я изложила свои мысли Шальне, она согласилась, что здравый смысл в них есть. Ее только тревожил тот факт, что карета может уйти раньше, чем она закончит разговор с капитаном, либо стоять так долго, что ее просто обнаружат. Я сообразила, что в сундуки могут сложить груз, привезенный на пришвартовавшемся корабле, тогда Шальне негде будет спрятаться. Но эту догадку я не стала озвучивать из соображений здравого смысла.

Наконец, капитан судна вышел перекурить. Его лицо, скрываемое Густой бородой и длинными бакенбардами, было почти непроницаемым. Смуглая кожа и густые брови хоронили всю мимику сурового лица. Движения высокого коренастого мужчины с развитой мускулатурой были резкими и раздражительными. Он привычным движением поправил конский хвост, в который были собраны его волосы. Тогда я и узнала капитана Громовержца, привезшего меня сюда больше года назад.

Единственное, что давало надежду на спокойствие капитана – это прекратившийся ливень ругани и угроз. Зато теперь передернуло меня и захотелось продолжить его концерт собственным выступлением.

Курил капитан быстро и выпускал много дыма в и без того пропитавшийся смрадом воздух. С капитаном рядом курил его заместитель. Когда он ушел, я обратилась к девушке.

– Поспеши. – я вложила письмо ей в руку. Она едва сжала ладонь и письмо выпало из рук девушки.

– Что с тобой? – ужаснулась я. Лицо Шальны было сине-зеленым, глаза слезились, было похоже, что ее вот-вот вырвет. Не доставало только озноба, чтоб смело уложить ее в койку с гриппом.

– Что-то желудок скрутился в петлю. – ответила девушка и тут же ее стошнило. Радовало, что хоть не на меня. Шальна украсила добрую кучу голубиного помета содержимым своего желудка, и отошла в сторону от окна, едва держась на ногах.