Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

Боги бессмертные быть незнакомы друг другу не могут,

[80] Даже когда делит их друг от друга большое пространство.

Но Одиссея внутри не увидел он, сильного духом.

Тот, как обычно, сидел на утёсе над морем, и плакал.

Там он все дни проводил, горем душу питая и плачем;

Взгляд, помутневший от слёз, не сводил он с пустынного моря.

[85] Нимфа Гермеса на трон усадила, сверкающий ярко.

После спросила его дивновидная нимфа Калипсо:

«О, златожезлый Гермес! Что тебя привело нынче в дом мой?

Здесь ты желанен и чтим! Только раньше ко мне не бывал ты.

Что тебе нужно, скажи. Всё исполнить велит моё сердце:

[90] То, что исполнить смогу, то, что в силах сама я исполнить.

Прежде, однако, моё угощенье отведать ты должен».

Это сказав, дивный стол перед гостем воздвигла богиня.

И амброзийный нектар подала ему сладкий пурпурный.

Пищи охотно вкусил благовестник, бог Аргоубийца.

[95] После того, как поел, насладив душу пищей бессмертных,

С речью ответной Гермес обратился к прекрасной богине:

«Бога, богиня, меня о приходе моем вопрошаешь?

Что ж, я тебе расскажу всё, как есть, раз сама ты велишь мне.

Зевсом я послан; не сам произвольно к тебе я явился.

[100] Кто ж добровольно помчит в эту даль бесконечного моря

Горько-солёного, где не увидишь жилищ человека,

Что нас и жертвами чтит, и приносит для нас гекатомбы!

Волю же Зевса никто, щитодержца, нарушить не смеет

Даже и между богов, не исполнить её невозможно.

[105] Ведает он, что здесь скрыт, у тебя, злополучнейший самый

Муж из тех славных мужей, что сражались под Троей Приама

Все девять лет; взяв её на десятый, – отплыли в отчизну.

Но возвращаясь, они разозлись умудрились Афину!

Ветер она послала им, вздымающий страшные волны.

[110] Спутников всех растеряв в бурном море, он сам напоследок,

Бурей подхваченный, здесь был у острова волнами брошен.

Этого мужа тебе надлежит отослать поскорее,

Так как ему не судьба здесь погибнуть, вдали от отчизны.

Но возвратиться ему суждено; видеть вновь своих близких,

[115] Милую землю отцов, царский дом свой высокий, красивый».

Так он сказал. Ужас вдруг охватил тут богиню Калипсо,

Голос возвысив, она шлёт к нему слов крылатые стаи:

«Как вы жестоки порой, как завистливы, вечные боги!

Вас раздражает, когда делит ложе богиня со смертным,

[120] Милым супругом зовёт не бессмертного, – смертного мужа!

Так Орион избран был розоперстою Эос в супруги.