Убийство на острове Родос

Но приводить себя в порядок она не стала, все равно Януса не было – она, как и большинство знакомых, звала мужа Янусом, не по имени или фамилии, а псевдониму, он сам этого добивался, представляясь именно так и пресекая попытки обратиться к нему иначе.

– Есть будешь? – спросила мать. – Теперь ведь в самолетах не кормят.

– Смотря каких, – отозвалась Рина. – Но есть буду. Только сначала приму душ.

– Давай. А я пока уложу Петера. Пошли, детка, – она взяла мальчика за руку и, невзирая на его слабые протесты, увлекла за собой в комнату.

Когда Рина в махровом халате вошла на кухню, мать уже была там.

– Обедать хочешь? – спросила она. – Осталось пюре, можно разогреть и сосиски сварить.

– Поздно уже, – ответила удивленная такой заботой Рина. – Достаточно бутербродов с чаем.

Она включила электрический чайник и открыла холодильник.

Мать дала ей вынуть ветчину, сыр, сделать бутерброды, даже съесть один, но когда чайник вскипел, она налила две чашки, поставила на кухонный стол, села напротив Рины и значительно сказала:

– Сегодня днем приходили из полиции.

– Зачем? – спросила Рина, подняв голову от тарелки.

– Мужем твоим интересовались, – сказала та, четко выделяя слова.

– Янусом?

Мать кивнула.

– А что такое? Он же на Родосе.

– Вот именно! Там убили какую-то женщину, и твой благоверный оказался к этому как-то причастен.

– Шутишь? – спросила Рина холодно. – Какое отношение Янус может иметь к женщине с Родоса?

– Она не с Родоса, – возразила мать.

– Они так сказали?

– Нет, так они не сказали, но мне и без того все ясно. Я всегда знала, что этот трутень когда-нибудь впутает нас в темную историю.

– Он не трутень, он поэт, – возразила Рина устало.

– Одно другому не мешает!

– Что же они сказали? – спросила Рина, не обращая внимания на очередной выпад матери, она давно к ним привыкла. Мать невзлюбила зятя чуть ли не с первого дня, это Рину не особенно удивляло, Янус раздражал тещу, в первую очередь тем, что хоть и не валялся в постели до полудня, а вставал по-деревенски рано, зато без конца и без цели болтался по дому, подолгу пил кофе на кухне, уходил и приходил поздно, обедал, когда ему взбредало в голову, словом, ничем не напоминал отца Рины, работавшего денно и нощно, можно сказать, умершего на работе: он получил удар после чересчур бурного совещания.