Ставок больше нет

Просторный холл в здании биржи начал постепенно заполнять народом. Некоторое запустение, связанное с окончанием рабочего дня, сменялось толчеей. В здании было назначено собрание акционеров одной крупной фирмы…

– Что ты хочешь мне сказать?.. Не понимаю!.. Давай поужинаем что ли? – устало предложил Гаспарян и вытащив из кармана черных брюк широкий, отлично отглаженный носовой платок, развернул его и вытер пот со лба.

– Давай… Угощаю!.. А то может скоро произойдет такое… Не то что пожрать в удовольствие… Будешь считать за счастье, если сумеешь вовремя выброситься с двадцатого этажа вниз.

* * *

Звезды… Млечный путь – действительно как будто размазанная по небу дорожка из молока. Мрачная, пугающая чернота далеких галактик. Пространство космоса, непостижимое для человеческого сознания, бесконечное и в то же время, как утверждают астрономы и физики – замкнутое. Скрученное в восьмерку кольцо, знак беспредельности – мир, в котором никогда не наступает предел, но в то же время конечный…

На борту международной космической станции – совместного проекта России и Соединенных Штатов Америки властвовало над всем странное напряжение.

Как высокопарно выражались в средствах массовой информации, «космическую вахту» внутри нескольких пристыкованных друг к другу модулей нес российско-американский экипаж. Двое космонавтов – Титов и Мироненко – от Российской Федерации, третий – Джонсон – был родом из маленького городка на тихоокеанском побережье Аляски.

Встреча с ними уже два раза откладывалась. Тому были важные причины… Сейчас Мироненко и Джонсон, как мальчишки, прильнувшие носами к окну скорого поезда, смотрели в иллюминатор – маневрировавший «Союз», совсем недавно отдалившийся от станции на приличное расстояние, теперь находился на дистанции в несколько сотен метров.

Титов работал с бортовым компьютером, управлявшим системами жизнедеятельности орбитального комплекса.

Мироненко оттолкнулся от иллюминатора и продвинулся вглубь отсека. Следом за ним то же самое сделал Джонсон.

– Я категорически против стыковки… – проговорил Мироненко, приблизившись к Титову.

Тот был в экипаже космической станции главным.