Ставок больше нет

Брежнев припомнил охоту, в которой участвовал в прошедшие выходные, – состоялась рядом с его резиденцией в Заречье. Сам он за зверьем не гонялся, из ружья не палил – медики рекомендовали воздерживаться от физических перегрузок – с азартом «болел» за охотников. «Вот это было здорово!»

Леонид Ильич еще раз крякнул и счастливо зажмурился.

Все думают: дряхл, цепляется за власть!.. «Да знали бы: у меня всегда было бычье здоровье!.. И власть мне не нужна. Несколько лет пытаюсь уйти от нее!.. Снять с себя госношу… Но я, видишь ли, всем нужен!»

Легкие Брежнева опять потянули сигаретный дым.

Вдруг какая-то плохо осознанная тревога пробежала по лицу. Показалось, что сигарета погасла.

«Плохая примета!..» – вздрогнул он. С беспокойством уставился на тлевший кончик: ровный столбик пепла. Нет, все в порядке!.. Горит!..

* * *

День выдался пасмурный, неуютный. По серому московскому небу тащились облака, – рваные края чуть задевали шпили Кремлевских башен, маковки древних соборов.

Союз Советских Социалистических Республик проживал финальное десятилетие.

Пройдет не так много времени, – над зеленым куполом бывшего Сената, построенного в восемнадцатом веке архитектором Казаковым, исчезнет красный флаг. Но пока кроваво-красное полотнище реет, пронизываемое холодным ветром… Горе и смерть тому, кто покуситься снять его.

В здании находятся Президиум Верховного Совета, Совет Министров СССР. Купол и флаг отлично видно с Красной Площади, – торчат из-за зубчатой кремлевской стены между Сенатской и Спасской башнями, – символы советской государственности, хорошо известные каждому советскому телезрителю.

* * *

«Тьфу ты, черт!.. Вот же, мнительность!..» – с огорчением подумал Леонид Ильич. Тут же, взяв себя в руки, опять лукаво усмехнулся. «Разве советский руководитель может позволить себе быть мнительным?!.. « – подумал Брежнев, и глянул за окно, на отсыревшие кремлевские постройки.

Он сделал несколько шагов по кабинету. Непонятная тревога медленно, но неумолимо вползала в душу.

Противясь ей, начал анализировать.

«А ведь мне здесь всегда было неуютно!.. Лучше было в Молдавии – там виноград, солнце, вино. Или в Казахстане – жаркая Алма-Ата… Недаром цари из Москвы съехали…» Он мысленно представил залитые солнцем улицы среднеазиатского города. «А здесь… Что же произошло перед ноябрьскими?!.. И ведь не расскажешь никому!.. Даже Вите не расскажешь.»

Витя – Виктория Петровна – жена Брежнева.

Стряхнул пепел.