Ставок больше нет

 – Слушай, давай на «ты». Мы же ровесники… Не удивляйся. Я видела тебя в Кремле.

– Точно! – к чему относилось это слово, он и сам не мог сказать. – Но я тебя…

– Не обратил внимания?!.. – красавица рассмеялась. – Вот как!.. Значит, мне надо было потерять перчатку, чтобы ты меня заметил?

– Да вообще-то вы там не только перчатки теряли… Этот твой… Как его… Спутник… Который в машине… И ты… А потом шофер…

– Давай сейчас не будем об этом, – серьезным тоном оборвала она.

– Но ты мне расскажешь? – зачем-то начал настаивать Антон.

Она поморщилась.

– Возможно… Давай постоим еще немного… Ты ведь не спешишь?..

– Нет…

На самом деле он опаздывал.

Она замолчала, куря и вглядываясь в площадь за его спиной. Молодой человек не говорил ни слова.

– Ну все!.. Я пойду, – вдруг произнесла она. – Не провожай меня. Чао!..

Девушка развернулась и быстрым шагом пошла прочь.

Он хотел догнать ее, но решил, что это глупо… К тому же, стоило поспешить к заказчику. Если работники кремлевского музея пожалуются шефу в «контору» на опоздания, – ему не сдобровать…

* * *

«…Черт его знает, где эта двадцать первая башня!» – в раздражении размышлял Антон.

До назначенной встречи оставался почти час, но он был уверен – и к четверти восьмого не будет знать, в каком месте ожидать красавицу. Ведь как ни крути, башен в Московском Кремле только двадцать.

«Мы даже не познакомились!» – все больше злясь на себя думал он. – Посмеялась надо мной, как над дурачком.

Но откуда же мне было знать, что башен ровно два десятка!»

Но от кремлевской стены Рубцов, тем не менее, не удалялся. Как бы там ни было, знал наперед – и в половину восьмого, и в четверть девятого будет болтаться вокруг Кремля, надеясь на встречу с незнакомкой. От выхлопных газов, которые распространяли стоявшие в пробке автомобили, в затылке началась пульсирующая боль.

4.

– Совершенно очевидно, все трое: Брежнев, Андропов и Черненко умерли не так, как это было представлено советским гражданам в средствах массовой информации.

Все полагали: престарелые лидеры один за другим «перекидывают ноги». Политбюро действительно было очень старым и объяснение выглядело разумным и единственным подходящим…

Молодой мужчина, – фамилия его была Рудалев, – окинул взглядом просторный зал, в котором находились.

Его пожилой собеседник и руководитель – Гараничев – заметил:

– Что, впечатлен?.. – в голосе зазвучало самодовольство.