Цугцванг

Он оглядел меня придирчивым взглядом, я поправила и без того нормально сидящий кардиган.

– Он теплый? – он осторожно протянул руку к вязаной ткани, но остановился, взглянув мне в глаза. – Можно?

– Да… – я протянула руку, чтобы он мог потрогать ткань.

Ламарк осторожно, не касаясь моей кожи, провел кончиками пальцев по крупной вязке моего старого кардигана, подаренного давно уволившейся поварихой.

– Идем, – заключил он, снова взглянув мне в лицо. Я не понимала его выражение лица, не могла прочитать, какие чувства скрываются за его маской спокойствия.

Я не стала повторять свой вопрос, потому что отчего-то мне казалось, что ответ на него я не услышу. Во всяком случае, все мои друзья знают, с кем я уходила, поэтому, сложно представить, что Себастьян замышляет что-то недоброе. Если бы у него были дурные намерения, он бы скорее осуществил их, когда я сама пришла в гостиную в старой башне. Эти мысли успокаивали смутную тревогу, окутавшую мысли.

Как получилось так, что я доверяю этому парню? Я знакома с ним всего неделю, а все наши встречи выбивали мою жизнь из привычной колеи.

Все слова Себастьяна и Шона были покрыты легким – хотя это мягко сказано – флером таинственности. Они будто бы знали больше остальных, но старались этого не показывать и просто отдалиться от общества и не посвящать никого в свои планы. У них плохо получалось быть незаметными, невидимыми: чем сильнее они пытались отгородиться от студентов, тем сильнее те тянулись к ним. Не раз я слышала перешептываний у них за спиной, странные слухи, диковатые истории. Это немудрено и случалось со многими.

– Погоди… – я остановилась, оглядываясь по сторонам. Погрузившись в свои мысли, я совершенно перестала следить за дорогой. – Мы что, идем на улицу?

– Да, – просто ответил Себастьян. – Что-то не так?

– Ты сказал, что мы ненадолго, – с легким сомнением произнесла я.

– Да. Хочу показать тебе кое-что, – в его глазах читалось другое. Он смотрел настороженно, будто пытаясь донести до меня что-то безмолвно.

– Там холодно.

– Не особо холоднее, чем в замке, – резонно заметил Ламарк. – Если хочешь, можешь вернуться в комнату, – он и не пытался скрыть легкое разочарование, сквозившее в голосе.

Себастьян развернулся, поправил свое черное пальто, и зашагал в сторону выхода. Я смотрела за его медленно удаляющейся фигурой, сжала губы, вздохнула и быстрым шагом направилась за ним.

– Ты не пожалеешь, – усмехнулся Ламарк, когда я нагнала его.