Коготь и Осьминог

Коготь и Осьминог

Екатерина Днепровская

Генри – опытный сыщик и охотник на нечисть. Вместе с друзьями и дядей он сражается против Зла, пока однажды не сталкивается с ожившим кошмаром и не теряет близких. А ведь ему всего 12 и до сих пор мальчик изгонял нежить в воображении…Обложку рисовал ИИ Кандинский

Екатерина Днепровская

Коготь и Осьминог

Генрих Редько по прозвищу Коготь шёл по ноябрьской улице и нервно кусал губу. Что-то было неладно в городе. Он чувствовал, чувствовал, что происходит какая-то дрянь, но никак не мог поймать след или отголосок, чтобы размотать клубок и от тревоги перейти к фактам.

Пятое ноября. Уже отгремел День Всех Святых. Пусть в городе не особо его праздновали, но всё же несколько баров устроили шумные вечеринки с маскарадом, в витринах мелькали черепа и ведьмы, а пару фонтанов подсветили красным. Но время прошло, праздник забыт, и у многих мысли о новом годе… от чего же чувство, что явилось зло и протягивает свои усики сквозь брусчатку?

Генрих сплюнул на стылый асфальт.

Был поздний вечер, подмораживало, и влажный после дневного дождя камень был покрыт причудливой изморозью. Генрих хмыкнул. Вынул руки из тёплых карманов пальто и присел на корточки, разглядывая узор.

– Будь я проклят, если это не руны, – пробормотал он, поводив рукой над снежком.

Проходящий мимо старичок покосился на него с подозрением:

– Мальчик, ты не поздно гуляешь?

«Сам ты мальчик», – молча огрызнулся Генрих и прищурился на незнакомца. Тот качнул головой, зашаркал дальше.

Генрих встал и проводил его оценивающим взглядом – как знать, даже такая случайная встреча может оказаться неслучайной в его деле. Усмехнулся воображению. Видеть в обычном прохожем подручного Зла, пожалуй, чересчур даже для него.

Генрих достал блокнот и зарисовал узор с места, где стоял. Потом прошёлся за набросками до нескольких ключевых точек города: кладбища, церкви, мэрии, школы и двух перекрёстков. Дома сравнит и поищет ключи в своих книгах. Глянул на башенные часы над площадью.

Совсем поздно, почти десять вечера. Поспешил домой.

Мать, конечно, заждалась. Кутаясь в старенькую шаль, привычно проворчала, что она волнуется, что ужин на плите, чтобы постарался выспаться. Генрих в ответ привычно поцеловал её в щёку, скинул свою грязную одежду в корзину и укрылся в комнате. Глянул на себя в зеркало. Мальчик, значит? Ну, может быть. Вид молодой, тёмные волосы встрёпаны, кожа не грубая. Зато взгляд мрачный и, хотелось бы думать, загадочный.