Фантасмагория душ. Рассказы и стихи

Так могло сиять только раннее солнечное утро, разгоняя безветренную бакинскую ночь, – с Вас пятьдесят копеек…

Товарно-денежных отношений тогда никто не отменял, хотя о наступлении эры коммунизма все говорили на полном серьёзе. Слоган «От каждого по способностям – каждому по потребностям», казалось, был настолько близок, что протяни руку – и ты дотронешься до него. Отсутствие в обращении денежных купюр уж точно увидят наши дети или внуки – так думали мы, верящие в наисветлейшее будущее нашей страны.

А что люди советского прошлого были готовы положить на весы с уточками за такое – судьбы, жизни? Это было не так уж далеко от истины…

Что готов вообще отдать человек, ставя на одну тарелочку своё существование на свете, а на другую – сопротивление и борьбу с человеческой грязью?

Иногда носик уточки, отвечающий за жизнь, с лёгкостью поднимается вверх.

И вес души на Земле в несколько грамм, там, за горизонтом, будет равен мегатоннам, перемноженным на самих себя.

– Эй, «гардаш»! Подходи, не стесняйся, сегодня мы будем взвешивать твою совесть, – улыбается продавец Рафик, переквалифицировавшийся по ходу в Бога или в Аллаха, как кому нравится…

Ворон

Вокруг меня растут деревья,

И ворон каркает в листве.

Он призывает сновиденья

В моей возникнуть голове.

Пусть расцветёт ольха зелёна,

Пусть дуб накроет разум мой,

И яблоня, познав Ньютона,

Родною станет мне сестрой.

А я себя представлю клёном,

Мостом, лежащим на реке.

От тёмных сил живым заслоном,

Держащим землю на замке.

Вода, бегущая по кругу,

Свершает тайный ритуал,

А ворон мне твердит науку

О силе водяных зеркал.

И я гляжу на гладь речную,

Во сне тревожа сам себя,

И пью с чертями мировую,

Безумно ангелов любя.

Мусорка

Наша жизнь похожа на верёвку, у которой есть начало и конец.

Главное, чтобы, держа её где-то на середине, мы не забывали,

что когда-то с трудом хватались за начало верёвки

и скоро с ужасом будем сжимать её конец.

Кряхтя, скрутившись в три погибели, почти сидя на карточках, я смотрел в замочную скважину в старой обшарпанной двери. Куски краски отслаивались от деревянной поверхности и падали мне на кроссовки, замызгивая завязанные бантиком белые шнурки.