Фантасмагория душ. Рассказы и стихи

Ещё немного, и на Монтинском базаре заиграл бы гимн: «Союз нерушимый республик свободных…».

Но любознательным географам могло показаться другое. Будто из недр Земли вынули часть плоти, демонстрируя любопытной публике её кровавую истерзанную внутренность с тонкой и сладко наполненной душой.

В те времена свободные путешествия по странам мира простым смертным были запрещены. И арбуз, где-то на подсознательном уровне, напоминал земной шарик. Любая его сторона – это неизведанные места, которые желала посетить жаждущая впечатлений человеческая сущность.

– Попробуйте, женщина, – разрывая возникшую философскую ауру, продолжал уговаривать продавец. Буква «Ж» в слове «женщина» была произнесена с такой мягкостью и нескрываемой лестью, что походила на перьевую подушку, в которую хотелось побыстрее окунуться с головой. Так могут разговаривать исключительно кавказские представители сильного пола, пытающиеся склонить слабую половину человечества на свою сторону.

Экзекуция арбуза не прекращалась.

Покупательница не сопротивлялась струящемуся на неё напору маркетинговой энергии от масаллинского «киши», и проба состоялась.

Ярко-красный цвет арбуза не подвел, вступая в резонанс со вкусовыми рецепторами. Пьянящий сладкий аромат охватил всё тело зрелой бакинки, словно нашёптывая: «Купи меня, купи…»

Марина Мамедовна сдалась, как сдаётся несгибаемый корабль под натиском превышающих сил противника на поле боя.

– Взвесьте, – вздохнув, сказала мадам, с удовольствием отдавшись во власть победителю.

– «Баш уста», моя королева! – засуетился благородный Рафик, нисколечко не соглашаясь на роль грубого варвара, захватившего в плен несчастную заложницу. Для полноценного триумфа он, по «закону гор», должен был поставить на пьедестал свою жертву. Хотя Рафик жил в масаллинско-ленкоранской долине, горы и связанный с ними благородный закон были в самом сердце мужчины.

Арбуз тем временем перекочевал на алюминиевую тарелочку на весах. Конструкция жалобно скрипнула под тяжестью, но устояла. Две гирьки – в два и три килограмма, перекочевали на другую тарелку. Уточки, немного покачавшись, уткнулись носиками друг в друга.

– Ровно пять кило, милая, – вынимая из ножен очередной комплимент и сияя при этом, произнёс Рафик.