Красная книга Ирины Лотос

Красная книга Ирины Лотос

Геннадий Казанский

Красная книга – это книга, в которую внесены животные и растения, которым грозит исчезновение. Ирина пишет свою Красную книгу, вместо чернил кровь жертв, вместо растений редкие виды людей.История разворачивается в современной Москве, где секатором для обработки ветвей орудует неприметная сотрудница оранжереи.

Геннадий Казанский

Красная книга Ирины Лотос

Красная книга – это книга, в которую внесены животные и растения,

которым грозит исчезновение.

нам обитатели животного мира, нуждающиеся в помощи.

Статья 260.1, Уголовный кодекс Российской Федерации

Запрещены «умышленные уничтожение или повреждение,

а равно незаконные добыча, сбор и оборот особо ценных растений и грибов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации

и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации».

Тёплое сентябрьское солнце проникало в оранжерею через десятки тысяч стеклянных стенок и попадало на каждого из представителей экзотики.

Главная оранжерея по форме напоминала стеклянный фрегат, перевернутый вверх тормашками и закопанный по палубу в землю. Тропическая жара, необходимая влажность и количество света идеально подходили для экзотических видов и семейств.

Латексные перчатки плотно прилегали к рукам девушки, склонившейся над цветком.

Одиночное воронковидное соцветие, как раструб трубы цветка был повёрнут в сторону девушки и благодарно склонял бутон к её нежным рукам.

Кремово–белое соцветие с ультрамариновыми прожилками умоляло прикоснуться к нему, приблизиться и вдохнуть аромат, но Дурман славен тем, что вызывает манящее влечение и делюзии у жертвы.

Позади послышались скрипучие шаги.

– Ир, ты ещё не уходишь? – спросил худощавый мужчина средних лет.

Внешний вид его отталкивал любые взгляды. Неопределённого цвета засаленные волосы, грязная тонкая рубашка, худые, как лианы, руки болтались внутри коротких рукавов.

О том, что Николай живёт с мамой, говорили штаны, натянутые до груди и подпоясанные старым женским ремнём. Венцом безбрачия его образа были резиновые тапки, надетые на чёрные носки. Уже половина года, как Коля повредил ногу, не иначе как наступил дома на соринку, и теперь он всем говорил, что врачи рекомендовали какое-то время на работе носить тапочки, чтобы дать покой больной ноге. Время шло, а тапки оставались его рабочей обувью.