Ее Высочество

Лицо ее стало задумчивым, видно, всерьез взвешивает такую возможность и размер штрафа.

– Да здравствует пятая колонна, – сказал я, – и прочие наймиты Госдепа! Даже от таких говнюков стране польза. Следят, бдят, клевещут!

– Предатель, – сказала она уничижающе. – Нет в тебе светлых идеалов Иосифа Виссарионовича!

– И даже Лаврентия Палыча, – согласился я. – Я демократ, а для демократа нет ничего святого.

Она фыркнула.

– Демократ!.. Когда выгодно, ты либерал, когда удобнее быть милитаристом – милитарист, а когда больше дают политкорректникам, ты и там первый.

– А разве не все демократы так делают? – изумился я. – Хотя насчет милитариста ты загнула… никогда им не был.

– Это не загнутость, – отпарировала она, – а сознательная провокация. И ты на нее попался. Да-да, возразил недостаточно быстро! Это должна быть инстинктивная реакция, а не твой взвешенный и продуманный… ударят или нет!.. ответ.

– Чему вас только учат в вашей ЦПШ, – сказал я пораженно. – Мне казалось, умеете только дубинкой по голове!

– Не только, – возразила она, – и по почкам тоже.

Я вякнул робко:

– А демократ?

– Поверхностный, – определила она. – Из тех, кого надо поскрести. Пока! Увидимся. Я потом тебе поскребу так поскребу…

Я прислушался к ее голосу, в тембре отражается больше, чем хочет сказать и говорит.

– Значит, хочешь взять с собой… и приковать в полицейском автомобиле?

Она на краткий миг запнулась, но я успел заметить и даже почти понять, какие мысли проскочили в ее голове, но сориентировалась, ответила равнодушным и почти усталым голосом:

– Ты не арестован и не обязан таскаться за мной, как прикалывается Синенко.

Я сказал застенчиво:

– Ты проницательна и сразу меня расколола… Что ж, вынужден признаться…

– Ну-ну, – поторопила она.

– Я безумно влюблен в тебя, – сообщил я. – До свинячьего писка!.. Балдею, когда тебя вижу, начинаю писать стихи и воспарять…

Она отрубила холодным, ясным голосом:

– Иди к черту, скотина, со своим армейским юморком.

Автомобиль развернулся перед нею и распахнул дверь. Мариэтта быстро заняла место на водительском сиденье, и, как только пристегнула ремни, автомобиль резко рванулся с места.

– Я тебя тоже люблю! – крикнул я, зная, что успеет услышать до того, как отрубит со мной связь.

Почему-то женщины плохо воспринимают наш тяжеловесно нежный юмор, зря стараемся.