Ее Высочество

– Ничего страшного, – сказал я. – Сейчас закон это допускает. И даже поощряет в рамках борьбы с перенаселением, что, правда, подается как толерантность и мультикультурность в межвидовом сексуальном общении… Тебе с сахаром?

– А сахар как, – уточнила она опасливо, – на сегодня полезен или как?

– Мнения разделились, – сообщил я. – Так что пей одну с сахаром, другую без сахара.

Она подумала, решила по-женски мудро:

– Только сперва безсахарную, а потом с сахаром.

– А бутербродик?

Она изумилась:

– А для чего тогда кофе? Бутербродик побольше.

– К обеим чашкам?

– Ты кофе давай! А с конфетами разберусь сама.

Я смотрел, как она быстро и часто отхлебывает кофе, почти лакает, как щенок, я пью медленно и по-мужски большими глотками, смотрю с покровительственной усмешкой, что как-то не мое, мне больше привычно острить и высмеивать, так я выгляжу умнее даже тех титанов, у которых нахожу блох или чье поведение считаю предосудительным с огромной и просто недосягаемой высоты своего опыта и своей врожденной мудрости.

Она посмотрела сердито.

– Ты чего?

– Да так, – ответил я откровенно, – любуюсь.

– Чего-чего?

Я пояснил:

– Какая-то ты вся взъерошенная. И хребетик так мило торчит… Кормить тебя нужно лучше. Ребра могу пересчитать, не прикасаясь, и так всю ночь щупал, вот мозоли… Хотя твои вторичные признаки вполне, на обложку модного журнала для мужчин можно… а также женщин и прочих большинств.

Она пропила застрявший кусок бутерброда большим глотком кофе и тут же сунула в пащечку совсем уж гигантский.

– Взъе… – прошипела она с набитым ртом, – взъеро… у нас на работе… и еще… И потому я… вся такая печальная!

Я с интересом посмотрел, как она поспешно глотает кофе, по горлу, как у молодого удава, пошел вниз большой ком.

– Какая прелесть…

Она посмотрела на меня зверем.

– Чего ругаешься?

– Не понимаю, – признался я, – чего это ты сперва казалась такой злой и крутой?.. Прикидывалась?

Она фыркнула.

– С чего это?

– Но вроде бы изменилась…

Она посмотрела на меня исподлобья.

– Я?

– Ну да.

– А не ты? – спросила она саркастически. – Это ты перестал прикидываться белым и пушистым зайчиком. А я такой была всегда. Разве что в пеленках зайчиком, да и то не поверю. Родители тоже врут. Хотя, конечно, маму слушаться надо было… Ладно, убегаю на службу, а тебя бы приковать наручниками к постели, но наши правозащитники тут же обвинят в издевательствах над животными.