Призрак Оперы

С выскакивающим из груди сердцем он опять подошел к гримерной и уже хотел постучать в дверь, как вдруг до его слуха донесся чей-то властный мужской голос:

— Вы должны меня любить, Кристина!

— Зачем вы это говорите? Разве вы не знаете, что я пою только для вас, — дрожащим от слез голосом ответила молодая девушка.

Рауль отшатнулся. Он невыразимо страдал. В голове у него зашумело, сердце забилось так сильно, что ему казалось, что вот-вот в гримерке услышат эти гулкие, как стук молотка, удары, откроют дверь и застанут его на месте преступления… Его, Шаньи! Какой позор!.

Между тем мужской голос продолжал:

— Вы очень устали?

— Я вам отдала сегодня всю свою душу, я еле жива…

— Благодарю тебя, дитя мое, — продолжал тот же голос, — твоя душа прекрасна, самый могущественный император позавидовал бы такому подарку… Ты заставила плакать ангелов…

Больше Рауль ничего не слышал. Боясь, чтобы его не заметили, он спрятался в самый темный закоулок коридора и стал ждать. Ему хотелось, во что бы то ни стало, увидеть своего соперника.

Вдруг дверь отворилась и к его огромному удивлению на пороге появилась, закутанная в манто, Кристина. Она была одна, Рауль заметил, что она не закрыла дверь на ключ, а только, притворив ее, пошла по коридору.

Он даже не проводил ее взглядом. Все его внимание было поглощено дверью, которая уже больше не отворялась. Наконец оставшись один, Рауль вышел из своей засады, в свою очередь открыл дверь гримерной и, войдя туда, плотно запер ее за собой. В комнате было темно.

— Кто здесь? — громко спросил он, прислоняясь спиной к двери: — что за игра в прятки?

Ни звука!.. Слышно было только порывистое дыхание молодого человека. Он окончательно потерял голову.

— Вы не выйдете отсюда без моего разрешения! — закричал он. — Отвечайте мне в сию минуту, или я буду думать, что вы трус. Я сумею вас найти!..

Он чиркнул спичку. Гримерка была пуста. Тогда он запер дверь на ключ, зажег все лампы и начал поиски. Он обшарил все шкафы, комоды, мебель, даже стены… Никого!.

— Чёрт возьми, — громко сказал он, — я, вероятно, схожу с ума.

Прошло еще минут десять. В комнате царила прежняя тишина, едва нарушаемая монотонным шипением газовых рожков. Машинально, как лунатик, Рауль вышел из гримерки и пошел по коридору. Внезапно в лицо ему ударил поток холодного воздуха. Рауль очнулся у края узкой винтовой лестницы, по которой несколько рабочих несли что-то вроде носилок, покрытых чем-то белым.