Стирающий грани

Подумав немного, я решил и одежу заодно постирать. А пока штаны (они у меня одни – ткани идет многовато) подсохнут на ветках, со спокойной совестью можно и отдохнуть…

– Так уж и со спокойной? – включился вдруг в голове внутренний голос. Уж не знаю, был ли он всегда, или достался мне в виде подарка после того ранения, забравшего мою память, но этот въедливый, ироничный голос, звучащий у меня в голове и все поддающий сомнению, появлялся всегда не вовремя.

– А что ж мне, в мокрых штанах на праздник идти, детям на смех? – возразил я ему почти сердито.

– Ну, дети или не дети, а злючка Линсей наверняка издеваться будет, – неожиданно согласился он.

Мы оба замолчали.

– Чужой я здесь, – вдруг неожиданно сказал я, обращаясь то ли к внутреннему голосу, то ли просто к старому дереву, что распростерло надо мной свои ветви.

Дерево, наверное, согласилось, потому что тонкие веточки закачались, как бы кивая.

Но лазурное небо, что простерло свои крылья от холма до холма над моей головою, светилось такой беззаботной радостью, словно хотело сказать: «Ну какие твои заботы, Шрам? Наслаждайся жизнью, а там видно будет».

И, вглядываясь в его ясную высоту, я неожиданно задремал…

Когда я проснулся, желтый мячик солнца уже перебежал полуденную черту.

– Мрак меня покрой! – крикнул я, мигом подхватившись и уже стягивая с ветки полностью сухие штаны. Ничего себе, отдохнул! Эт же опять скажут, что Шрам нарочно не пришел на молитву, еще и отступником, чего доброго, назовут.

И, понимая, что моя поспешность уже все равно ничего не исправит, тем не менее я понесся к деревне, как только мог.

«Наверное, они уже за столами. Может, моего отсутствия и не заметят? Или соврать, что у меня рана разболелась? Все равно не поверят…» – с такими мыслями я наконец спустился с холма, подходя к главному месту в деревеньке – к Храму Судьбы – небольшой деревянной постройке с широкой площадью возле нее, которая сейчас, по случаю праздника, была уставлена скамьями и длинными узкими столами с угощением.

Вся деревня, конечно же, была здесь. Но не успев еще толком приблизиться, я понял, что что-то не так.

Еда стояла нетронутой, и люди, кажется, совсем забыли о ней – все почему-то сбились в кучки и что-то живо обговаривали. И даже неугомонные дети в большинстве стояли почти молча рядом со своими семьями, словно их и не было. Но самое главное – молчала музыка – обязательный атрибут любого празднества.